Ренегат

Кто любит негу чувств, блаженство сладострастья
И не парит в края азийские душой?
Кто пылкий юноша, который в мире счастья
      Не жаждет век утратить молодой?
Пусть он летит туда, <чалмою крест обменит>
И населит красой блестящей свой гарем!
Там жизни радость он познает и оценит,
И снова обретет потерянный Эдем!

                  Там пир для чувств и ока!
                  Красавицы Востока,
                  Одна другой милей,
                  Одна другой резвей,
                  Послушные рабыни,
                  Умрут с ним каждый миг!
                  С душой полубогини
                  В восторгах огневых
                  Душа его сольется,
                  Заснет и вновь проснется,
                  Чтоб снова утонуть
                  В пучине наслажденья!
                  Там пламенная грудь
                  Манит воображенье;
                  Там белая рука
                  Влечёт его слегка
                  И страстно обнимает;
                  Одна его лобзает,
                  Горит и изнывает…
                  Одна ему поет
                  <И сладостно дает>.
                  Прелестные подруги,
                  Воздушны, как зефир,
                  Порхают, стелют круги,
                  То вьются, то летят,
                  То быстро станут в ряд.
                  Меж тем в дыму кальяна,
                  На бархате дивана,
                  Влюбленный сибарит
                  Роскошно возлежит
                  И, взором пожирая
                  Движенья гурий рая,
                  Трепещет и кипит,
                  И к деве сладострастья
                  Залог желанный счастья,
                  Платок его летит.

О, прочь с груди моей исчезни, знак священный,
            Отцов и дедов древний крест!
Где пышная чалма, где Алкоран пророка?
      Когда в сады прелестного Востока
      Переселюсь от пагубных мне мест?
      Что мне… что. . . . . . . . . . . . . .
      Карателя блаженства моего?
      Приятней в ад цветущая дорога,
Чем в рай, когда мне жить не можно для него.
            Погибло всё! Перуны грома,
            Гремите над моей главой!
            Очарования Содома,
            Я ваш до сени гробовой!..
            Но где uарем, но где она,
            Моя прекрасная рабыня?
            Кто эта юная богиня,
            Полунагая, как весна,
            Свежа, пленительна, статна,
            Резвится в бане ароматной?
            На чьи небесные красы
            С досадной ревностью власы
            Волною падают приятной?
            <Чья сладострастная нога
            В воде играет благовонной
            И слишком вольная рука
            Шалит над тайной благосклонной?>
            Кого усердная толпа
            Рабынь услужливых лелеет?
            Чья кровь горячая замлеет
            В объятьях девы огневой?
            Кто сей счастливец молодой?..
            Ах, где я? что со мною стало?
            Она надела покрывало,
            Ее ведут; — она идет,
            Ее любовь на ложе ждет.

                        <Он дышит
                  На томной груди,
                        Он слышит
                  Признанье в любви,
                        Целует
                  Блаженство свое,
                        Милует
                  И нежит ее,
                        Лобзает
                  Невинный цветок,
                        Срывает
                  И пьет ее вздох.>

Так жрец любви, игра страстей опасных,
            Пел наслажденья чуждых стран
И оживлял в мечтаньях сладострастных
            Чувств очарованных обман.
            Он пел… души его кумиры
            Носились тайно вкруг него,
            И в этот миг на все порфиры
Не променял бы он гарема своего.