Степная дорога

«Засни, засни… - весь день докучно,
Однообразно, однозвучно
Звенят и стонут бубенцы. -
Засни, о странник наш печальный,
Засни в степи многострадальной,
Где спят бездольные слепцы".

«Засни, засни, - мне шепчут травы, -
Людские козни так лукавы,
Ты так измучен весь борьбой.
Сон принесет тебе забвенье
И неземное примиренье
С людьми, и с жизнью, и с судьбой".

И теплый ветер, пролетая
Над тощей нивой и склоняя
Ее колосья до земли,
Вздыхает тихо и глубоко:
«Засни, засни здесь одиноко
И зову сердца не внемли".

Я и сплю и не сплю…
Чьи-то стоны ловлю.
Динь-динь-дон, динь-динь-дон…
Колокольчика звон
Мне уснуть не дает, -
Он гудит, он поет:
«Я - страдальческий стон
Из глухих деревень,
Я несусь ночь и день
От голодных, больных,
И уснувших бужу,
И везде нахожу
Эхо горестей их".

Вздрогнул я… Но вокруг та же степь, небосклон,
И всё так же гудит колокольчика звон…
Тихий вечер идет… Дремлют нивы в тени:
«О, усни, бедный путник, усни…"

Я и сплю и не сплю…
Чьи-то вздохи ловлю:
Вздохи давят мне грудь,
Не дают отдохнуть.
Шепчет кто-то родной:
«Я не ветер степной.
Я от муки иссох.
Я - страдальческий вздох
Истомленных сердец.
О, внемли мне, певец!
Всюду, всюду вокруг,
Как зловещий недуг,
Голод крылья простер
И, как хищник, как вор,
Всё украл, всё унес,
Кроме горя и слез".

И опять вздрогнул я… Но вокруг - тишина…
В небе острым серпом засияла луна…
Светят звезды…Всё спит в утомленной степи.
Ветер шепчет: "О странник мой, спи".

Я и сплю и не сплю…
Чей-то голос ловлю,
Голос грозный, как бич,
Как воинственный клич:
Мысль бессонная мне
Говорит в тишине:
«Я, как совесть, сильна,
Я, как буря, вольна,
Я - сияние дня,
Нет цепей для меня,
Я повсюду парю,
Со звездой говорю,
Я, как море, чутка
И, как скорбь, глубока…

Всё, что видела я, не забуду.
За тобой понесу я повсюду
Этих мук безнадежных хаос,
Эту мрачную тьму без рассвета,
Этот вечный призыв без ответа,

Это море кипящее слез.
От тебя отниму я забвенье,
Отравлю я твое наслажденье…
Ты к устам ли влюбленным прильнешь -
Пред тобою я, бледная, встану
И раскрою кровавую рану,

И любовь оттолкнешь ты, как ложь.
И одна за другой со слезами,
Как туман на заре, пред глазами
Тени женщин вдали проплывут:
Как их щеки землисты и впалы!
Как их взоры мрачны и усталы!
Как измучил их голод и труд!

Видишь - мать, и ребенок голодный
Тянет грудь ее с мукой бесплодной…
О, как ей его жизнь дорога!
Но дитя не спасти ей любовью!
Уж из десен, сочащихся кровью,
На него дышит смертью цинга.

А когда ты к губам воспаленным
Поднесешь свой бокал с опененным,
Резво мечущим искры вином -
Я явлюсь к тебе в образе новом
И напомню виденьем суровым
Погребенное в сердце твоем:

Степь глухая… бураны… сугробы…
Среди них, как забытые гробы, -
Села… Черные избы без крыш…
Дым из труб закоптелых не вьется.
«Хлеба! Хлеба!" - как вопль, раздается,
Но зерна не отыщет и мышь.

Там живут безнадежно и глухо
Твои братья по крови и духу,
Тот великий смиреньем народ,
Кто бросает для нас свои зерна,
Сам же, темный, голодный, покорно
Вечный крест свой до гроба несет.

Ты увидишь его пред собою,
Истомленного грозной судьбою,
И пронзит тебе душу печаль,
Нервно дрогнет рука и уронит
Свой бокал, и, как сердце, застонет,
Разбиваяся об пол, хрусталь".

Я проснулся. Теперь уже мне не уснуть.
Предо мной и за мной - опечаленный путь.
На безмолвной степи мутный сумрак лежит.
Над равниной степной звездный полог дрожит.
Бубенцы, как во сне, говорят, говорят,
Точно сердцу о чем-то напомнить хотят…

Сердце ноет в груди… Сердце стонет в ответ…
Нет покоя ему и забвения нет!
Бубенцы всё звенят: "Не уснуть… не уснуть…"
Предо мной и за мной - опечаленный путь.