Я умер. Я пал от раны

И друзья накрыли щитом.
Может быть, пройдут караваны
И вожатый растопчет конем.
Так лежу три дня без движенья.
И взываю к песку: «Задуши!..»
Но тело хранит от истленья
Красноватый уголь души.
На четвертый день я восстану,
Подыму раскалённый щит,
Растравлю песком свою рану
И приду к Отшельнице в скит.
Из груди, сожжённой песками,
Из плаща, в пыли́ и крови́,
Негодуя, вырвется пламя
Безначальной, живой любви.