Романтизм (перевод Д. Д. Минаева)

    «Что с тобою, красота унылая?» —
Но как-будто не слышит она.
«В небесах белый день, моя милая;
Вкруг тебя ни души, тишина…
Так кого же ты ищешь и кликаешь?
Или горе тяжелое мыкаешь?» —
Но как-будто не слышит она.

    То стоит словно окаменелая,
То, движения быстрые делая,
Вкруг себя она быстро глядит;
То слезами она заливается,
За кого-то как-будто хватается,
То смеется, то плачет навзрыд.

    «Ты ли, Ваня? Ужь ночь приближается…
Ах, и мертвый он любит меня!
Только тише! не то догадается
Ночью мачиха злая моя.

    Впрочем, пусть! Ведь тебя схоронила я,
И скучна стала жизнь мне постылая.
Ты мертвец, — страшно мне… Нет, нет, нет!
Я ль тебя испугаюсь, несчастная?
Вот лице, вот глаза твои ясные…
В белый саван ты, Ваня, одет.

    Сам ты бел, и все тело холодное,
Холодны твои руки, как лед…
Ляжем здесь — вот местечко свободное —
Пусть меня Ваня к сердцу прижмет.

    Я одна! ты пойми мои жалобы…
Ужь два года ты умер… Да, да!
Ах, с тобой умереть я желала бы:
Белый свет мне постыл навсегда.

    Лучше жизнь от меня пусть отвяжется…
Плачу — слышу насмешки одни,
Говорю — людям странно все кажется,
А что вижу — не видят они.

    Приходи ко мне днем… Ты — видение?
Нет, тебя я руками держу…
Не спеши, подожди хоть мгновение:
Я словечко одно лишь скажу…

    Но — поют петухи… С грустью слушаю…
Загорелась на небе заря…
Он исчез… Я рассталась с Ванюшею!
Всех на свете несчастнее я».

    Так ласкалась, в слезах причитала
Эта девушка, — вопли неслись…
Вот бедняжка на землю упала,
И на крик ее люди сошлись.

    «Сотворите молитву! — кричали
Добряки, — дух Ванюши здесь был:
Он при жизни — мы все это знали —
Эту девушку сильно любил».

    С добряками я сам согласился,
Полный веры, и тоже молился.
— «Эх, ты, девочка! — старец сказал,
И заставил умолкнуть всех сразу.
— Вы очкам моим верьте и глазу:
Никаких я здесь душ не видал.

    Всяких сказок наслушавшись древних,
О духах лишь болтают в харчевнях.
Эта девочка бредила вслух,
А народ к бабьим бредням неглух».

    — «В этой девочке чувство глубоко, —
Отвечал я, — ей верит народ
И не видит того твое око,
Что из нас каждый сердцем поймет.

    Правду мертвую зная, но худо
С правдой внутренней жизни знаком,
Никогда не увидишь ты чуда:
Чудеса скрыты в сердце людском».