Русский поэт, прозаик и переводчик, участник литературной жизни Серебряного века и имажинистского движения.
Биография
Перейти к стихамРюрик Ивнев - литературный псевдоним Михаила Александровича Ковалёва (1891-1981), русского поэта, прозаика и переводчика. Он родился в Грузии в семье офицера, рано потерял родителей и воспитывался в Тифлисском кадетском корпусе. Военная служба его не привлекала; в 1908 году он приехал в Петербург и поступил на юридический факультет университета. Первые стихи показывал старшим поэтам, а вскоре начал сотрудничать с периодическими изданиями.
До революции Ивнев был заметной фигурой городской литературной среды. Он бывал в кабаре «Бродячая собака», посещал вечера Фёдора Сологуба и общался с Михаилом Кузминым, Лилей и Осипом Брик и другими авторами. Его печатали издания разных направлений - от большевистской «Звезды» до футуристических сборников. Ивнев не придерживался одной школы: в ранних стихах сочетал модернистские приёмы, исповедальную интонацию и демонстративно сниженный образ лирического героя.
В 1913-1917 годах он выпустил несколько книг под общим названием «Самосожжение». Критики обращали внимание на мотивы самоуничижения, страдания и религиозного покаяния. Ивнев воспринимал стихотворение как сцену внутреннего конфликта: его лирический голос часто одновременно исповедуется и играет роль. Этот приём отличал его раннюю поэзию и вызывал полярные оценки современников.
Ивнев вернулся в Петербург в 1913 году, поступил на государственную службу и продолжил литературные выступления. Он поддержал молодого Сергея Есенина и помог ему войти в столичную поэтическую среду; их дружба продолжалась много лет. После революции Ивнев сблизился с имажинистами, работал секретарём у наркома просвещения Анатолия Луначарского, занимался переводами, в том числе восточной поэзии, и писал автобиографическую прозу.
Позднее он оставил воспоминания о литературной жизни начала века и о людях, с которыми был знаком. В течение долгой жизни Ивнев не раз менял литературные роли, но сохранял связь с поэзией и мемуарной работой. Он умер в 1981 году.
Образ Ивнева-поэта складывался между несколькими литературными группами. Современники связывали его то с модернистами, то с футуристами, а затем с имажинистами; он легко входил в новые круги, не отказываясь от собственной исповедальной манеры. Его ранние сборники вызвали споры из-за эмоциональной интенсивности и нарочитой театральности лирического героя.
В годы революции Ивнев продолжал писать и печататься, а позднее совмещал литературную работу с государственной службой. Он переводил поэзию Низами, выступал как мемуарист и оставил автобиографические тексты о Петербурге, Москве и людях своей эпохи. Эти воспоминания полезны не только как рассказ о собственной жизни, но и как свидетельство о том, как менялись литературные сообщества в первой половине XX века.
Стихи Рюрика Ивнева
В библиотеке Лиры собрано 94 стихотворения Рюрика Ивнева - известные и редкие произведения на разные темы.
Склонился к движущемуся ковру…
Движущаяся городская толпа противопоставлена неспособности героя принять смысл слов о собственной смерти. Образы покупок и огромных расстояний подчёркивают его равнодушие и отчуждение …
С каждым часом все ниже и ниже…
Изнемогающий герой представляет странствие и встречу со стариком, способным утешить его простыми словами. Желание человеческого участия соединяется с робостью перед Богом, которого …
Я запою голосом развинченным…
Рассказ о поиске невест превращается в признание душевной расстроенности и тоски. За нелепой позой и болезненной реакцией на чужую улыбку стоит настойчивая …
Я убил залетевшего в щели…
Убийство жука вызывает у героя тяжёлое чувство вины и обесценивает показную благотворительность. Обращение к Богу обнажает противоречие между привычным благочестием и жестокостью …
Весенние лужи и Божие небо…
Светлое небо и весенние лужи противопоставлены душевной кривизне и тяжёлым мыслям героя. Чужое участие не избавляет его от сознания, что вся дальнейшая …
Враг! Слово Враг! Сколько муки…
Повторы слова «враг» соединяют размышление о звуках и смыслах с болезненной памятью о близости. Последний поцелуй и обращение к жестокому другу выражают …
Все прекрасное – в мертвом мизинчике…
Телесная неподвижность и разложение становятся образами израненного сознания. Даже новейшее лечение не обещает избавления от боли, порождённой собственной ложью и жестокими мыслями.
Глотну, как воздух, яростный огонь…
Крестное знамение и видение прибитой к дереву ладони соединяются с резкими образами мучения. Обращение к распятому телу превращает зрительное впечатление в напряжённое …
Господи! За упоминанье…
В молитвенном обращении герой просит не осуждать его за произнесённое имя Господа. Видение рушащегося храма и страшного собственного будущего передаёт чувство расточенного …
Жгучий стыд до боли, до униженья…
Герой мучительно переживает стыд, собственную неискренность и неспособность найти выход. Повторяющиеся лица, сдавленные крики и образ арлекина передают нарастающую внутреннюю боль.
Земная кора – обратная сторона медали…
Земное существование представлено оборотной стороной скрытой медали и местом непонятного наказания. За важностью бытовых занятий герой ищет тайные связи событий, отвергая привычные …
Мне стыдно громко молиться…
Стыд мешает герою открыто молиться и говорить о своих переживаниях. Поиски уединения завершаются надеждой на тихую молитву и любовь, найденную в огне.
Мне стыдно смотреть на воду и сушу…
Стыд за собственную душевную грязь делает для героя невыносимой чистоту окружающего мира. Он ищет очищения в насмешке, боли и бесцельном странствии, мечтая …
Можно выйти из тела…
Выход из тела уподобляется освобождению из запертой комнаты. Воображаемая лесная жизнь обещает близость к зверю, удаление от людей и свободу поклоняться стиху.
Наклон стены. Отбросы. Дверь гнилая…
Грязный городской двор и разрозненные болезненные впечатления сливаются в картину общего распада. Переживание смерти охватывает и окружающий мир, и иссыхающую душу героя.
Нарядный, вышитый шелками Невский…
Нарядный Невский показан через тревожные образы похоронного движения, дыма и скрытых гримас. За городским блеском проступает мёртвый каменный остов, а мгновение будничной …
Точно из развратного дома вырвавшаяся служительница…
Мечущаяся душа изображена через резкие городские и телесные сравнения. За признанием собственной нечистоты следует стремление принять наказание как форму покаяния.
Ты чувствуешь боль земную…
Боль от прикосновения к врагу противопоставлена силе простившей души. Повторяющиеся строки подчёркивают трудность прощения и его способность углубить внутреннюю ясность человека.
Целовать нарисованные ноги…
Герой ищет спасение от крика и отчаяния в неподвижных образах и странном поклонении рисунку. Далёкий паровоз и стеклянный звон слёз завершают картину …
Через слезы, через кровь, через боли…
Пройдя через страдание, герой надеется прийти к скромной и мирной жизни. Отказ от прежних ожиданий соединён с готовностью принять малое и отстранить …
Я буду ждать нашей встречи…
Ожидание встречи передано через медленное таяние свечей, перебирание чёток и память о словах адресата. Тихая сосредоточенность делает это ожидание похожим на бдение.
Я – раб, незнающий и жалкий…
Говорящий признаёт себя достойным кары и готов терпеть телесные муки. Единственная молитва о сгорании противопоставлена сердцу, которое продолжает лишь медленно гореть.
Ах, не надо звонких и колючих…
Измученный герой просит избавить его от жестоких слов и тяжёлых откровений. Желание стать маленьким, найти сочувствие и покой передаёт глубину одиночества и …
Блаженный рот – он заперт на замок…
Невозможность высказаться и найти правду превращает людской мир в мёртвую пустыню. Герой мечтает даже об адском пламени, если оно могло бы очистить …
Брат мой, хочешь вечно жить?…
Вопрос о вечной жизни и сохранении души повторяется как настойчивый призыв к брату. Ангельский стук и выход из тесного дома на простор …
Вижу желтые искры и плачу…
Герой видит светящиеся искры и стремится к очищению души. Безмолвная мольба и ощущение строгого пути передают изнеможение перед долгим ожиданием завершения.
В каждом движении гадкая злость…
Собственная злость кажется герою несокрушимой и превращает жизнь в постоянную открытую рану. Ни небесные гости, ни пестрота повседневных занятий не обещают уверенного …
В каждом зрачке, мелькнувшем даже…
Герой ищет отклик в каждом встречном взгляде и беззащитно отдаёт людям душу. Случайные встречи приносят новые раны вместо исцеления, усиливая ощущение внутренней …
В лиловом мраке окно. За небом…
Сквозь ночные звуки и морское видение герой пытается расслышать призыв к состраданию и служению. Небесные песни соединяются с земным страданием, а готовность …
Гляди на Астрахань. На сей град…
Астраханские причалы, нефть и серебряные богатства складываются в резкий, причудливый образ отчизны. Мечта об отплытии в Персию соседствует с настойчивым узнаванием родной …