Николай Бурлюк

Николай Давидович Бурлюк (1890-1920) - русский поэт, участник кубофутуристического круга «Гилея», младший из братьев Бурлюков. Он родился 22 апреля (4 мая) 1890 года в Котельве Ахтырского уезда Харьковской губернии в семье управляющего имением и агронома Давида Фёдоровича Бурлюка. Семья дала русскому искусству сразу нескольких заметных людей: старшие братья Давид и Владимир стали известными художниками и теоретиками авангарда, а сестра Людмила Бурлюк-Кузнецова - живописцем.

В 1909 году Николай окончил Херсонскую мужскую гимназию и приехал в Петербург, где поступил в университет: сначала на историко-филологический факультет, затем на физико-математический, на агрономическое отделение. Выпускное свидетельство он получил 12 февраля 1914 года. В университетские годы он учился одновременно с Велимиром Хлебниковым, и эта встреча оказалась важной для обоих: из товарищеского круга молодых поэтов и художников вырастала «Гилея», объединение, ставшее ядром русского футуризма. Бурлюк был в нём с 1910 года.

Он принимал участие почти во всех футуристических изданиях и выступлениях Петербурга и Москвы: его стихи появились в сборниках «Студия импрессионистов» и «Садок судей» (1910), «Садок судей II» (1913), «Требник троих», «Дохлая луна», «Молоко кобылиц», «Рыкающий Парнас», «Затычка» и «Весеннее контрагентство муз» (1915), а также в «Первом журнале русских футуристов» (1914). Но отдельной книги стихов Николай Бурлюк так и не издал: всё, что было напечатано при его жизни, рассыпано по коллективным сборникам эпохи.

Критики и современники оценивали его творчество по-разному. Валерий Брюсов, рецензируя «Садок судей», заметил, что у молодого автора «попадаются недурные образы». Николай Гумилёв, писавший о «Садке судей II», назвал вместе с хлебниковскими стихи Бурлюка самыми интересными в сборнике. Бенедикт Лившиц вспоминал его как человека застенчивого, незлобивого, убеждённого, обладавшего собственным, неповторимым миром, который не укладывался в его скупые стихи, но несомненно существовал. Корней Чуковский называл Бурлюка «посторонним» среди будетлян и находил в его кратких, негромких стихах застенчивую жалобу и робкую мечту.

Действительно, Бурлюк был мало похож на громогласных футуристов-ниспровергателей. Он отказался подписать самый резкий манифест движения «Идите к чорту», резонно заметив, что нельзя даже метафорически посылать к чёрту людей, которым через час будешь пожимать руку. В 1914 году он даже пытался сблизиться с акмеистами, бывал на заседаниях «Цеха поэтов» и дружил с Николаем Гумилёвым. Кроме стихов он писал лирическую прозу и теоретические статьи, среди них «Поэтические начала», «Supplementum к поэтическому контрапункту» и «О пародии и подражании».

Поэзию Николая Бурлюка отличают импрессионистические образы, сновидческая атмосфера, мифологические мотивы и особое внимание к музыкальности стиха. Его восьмистишия «Матери» и «Ночная смерть» построены как мгновенные картины: в первом - детская улыбка и тёплый порог родительского дома, во втором - внезапный шаг на площадку вагона и падение, увиденное как зимний пейзаж с «оснеженными лицами» деревьев. «Бабочки в колодце» превращают безмолвную гибель насекомых в притчу о безнадёжности, а «Зверинец в провинции» с беспощадной точностью показывает пыльный городской быт и вырывающуюся из него мольбу о грозе.

В 1916 году Бурлюка мобилизовали в действующую армию. После школы прапорщиков в 1917 году он служил на Румынском фронте. В годы Гражданской войны он оказывался в разных армиях на Украине. Обстоятельства его гибели долго оставались неясными: в старых справочниках его судьба описывалась словами «вероятно, погиб». Позднее были опубликованы документы, по которым 25 декабря 1920 года военная тройка шестой армии приговорила его как бывшего офицера к расстрелу, а 27 декабря 1920 года приговор был приведён в исполнение в Херсоне. Поэту было тридцать.

Читателю, который впервые открывает стихи Бурлюка, полезно помнить о времени их появления. Это 1910-е годы, когда русская поэзия искала новый язык: символизм уходил, акмеисты и футуристы спорили о слове, а молодые авторы пробовали соединить живописную образность с музыкой. У Николая Бурлюка это соединение получалось по-своему: его строки мало похожи на манифесты, зато они сохраняют ощущение личной, почти домашней интонации. Стихотворение «Осталось мне отнять у Бога…», открывающее его подборку в «Садке судей», - это обращение к небу и ветру, в котором слышны и усталость, и дерзость начинающего поэта. Вместе с остальными вещами оно показывает автора, для которого футуризм был не позой, а способом разговора о тишине, боли и бренности.

Память о нём сохранилась благодаря исследователям футуризма. В 2002 году в серии «Новая библиотека поэта» вышла книга стихов Давида и Николая Бурлюков, подготовленная Сергеем Красицким, где опубликовано полное собрание стихотворений Николая из футуристических сборников 1910-1915 годов. Эти немногие стихи показывают поэта, которого не заглушили ни громкая слава братьев, ни трагедия эпохи.