Стихи символизма

Смерть рыцаря Ланцелота

Подозрение Артура приводит Ланцелота к поединку с Мардредом. Мысль о Джиневре лишает рыцаря защиты, и его гибель превращает пир в молчаливую трагедию.

Снег на увядшей траве

Первый снег на увядшей траве видится живой тканью, славящей мир. Из этого впечатления неожиданно рождаются стихи, не подчиняющиеся рассудку.

Солнце, которому больно!

Спор о способности солнца чувствовать боль переносится во внутренний мир человека. Если солнечная песня звучит в герое, её страдание уже нельзя объявить …

Старик шел мимо башни

Три прохода старика мимо башни показывают юность, материнскую утрату и старость женщины. Повторяющийся цветок соединяет смену жизни с неизменным приходом весны.

Стихия Александра Блока

Поэзия Александра Блока представлена как метель и зыбкий санный бег. Читатель оказывается во власти тревожной, завораживающей стихии.

Сын земли

Голос земного поэта обращается к возможным мыслящим существам других планет. Общность любви, скорби и жажды познания должна преодолеть космическое одиночество человечества.

Та святая красота

Святая красота является путникам в долинах и на равнинах. Её таинственное присутствие указывает путь к вершинам.

Твой взор

Газелла последовательно сопоставляет взгляд любимой с летними розами, весенним миндалём, звездой и песней. Каждый образ уступает его силе пленять, веселить и навсегда …

Творчество. Триолеты

Пять триолетов соединяют насмешку над внешними выходками футуристов с размышлением о художественном видении. От раскрашенных лиц и позолоченных ногтей цикл приходит к …

Твоя душа — немножко проститутка

Портрет чужой души строится на вызывающих противоречиях. Смех становится плачем, порочность - невинностью, а жестокость соединяется с роковой притягательностью.

Тебе мы поклоняемся, Нил!

Гимн Нилу прославляет воду, дающую посевы, хлеб и жизнь земле. Река почитается как явление египетских божеств и источник священного плодородия.

Тёплый ветер веет мне в лицо

Тёплый вечерний ветер сопровождает странную мысль о завершении жизненного круга. Спокойный пейзаж оттеняет сжатый до диска образ уходящей жизни.

Тихо, тихо над прадедовским прудом

Старый родовой пруд зарастает после отъезда сестёр в холодный город. Повторяющееся прощание передаёт утрату домашнего мира и его песен.

Только забелели поутру окошки

Утром героя окружают гротескные существа, словно вырвавшиеся из ночного сна. Он изгоняет их молитвенным словом, но твари обещают вернуться ночью.

Томилось небо так светло

Вечернее небо медленно темнеет, и в нём загорается тёплая звезда. Повторы удерживают мягкое движение света и нежное томление природы.

Тонкий край свой месяц долу кажет

Месяц склоняется к востоку, пока заря вплетает розы в небесный полог. Красота утренней перемены несёт напоминание о суровом сроке.

Три кумира

Три конных памятника Петербурга представлены разными образами властной силы. Движение, сдержанный скок и тяжёлая неподвижность сопоставлены в туманном пространстве города.

Ты — буйный зов рогов призывных

Ты буйный зов рогов призывных, влекущий на неверный след, серый ветер рек разливных, обманчивый болотный свет. Люблю тебя, как посох странник, как …

Ты говоришь, что я дремлю

Ты гори, моя свеча

Герой позволяет свече догореть до конца независимо от её пользы для него. Даже чужой и ненужный ему свет заслуживает возможности светить другим.

Ты пришла ко мне с набором

Таинственная гостья приносит сонные травы с наговорами. Сладкий сок соединяет притягательность, обман и опасное забвение.

Ты сжёг мою умильную красу

Опалённый пылающим богом голос обещает обрести новую багряную красоту. Утрата прежнего облика становится началом нового цветения.

Ты только для меня. Таинственно отмечен

Герой утверждает исключительность союза с таинственным адресатом. Их путь и поэтический венец обещают вечность, стоящую выше земной суеты.

Увидишь мир многообразный

Герой призывает пройти многоцветный мир до конца, испытав его соблазны и огонь. Последнее требование соединяет полноту переживания с отвержением мира и смертью.

Уже за горы канул месяц

Рассвет и пение птиц не прекращают любовных слёз. Четыре строки противопоставляют обновление мира затянувшейся личной печали.

У круглого камня

Прибрежные гранитные камни оживляют шутливое видение финских богов, играющих в футбол. Современные спортивные слова превращают древний миф в добродушную фантазию о происхождении …

У меня сто тысяч теней

Герой окружает себя множеством меняющихся теней. Он заново сплетает их в цветущие гирлянды, превращая дни в игру собственных видений.

Утешения. Триолеты

Цикл ищет опору перед унижением, страданием и противоречиями мира. Вера, терпение, цельность воли и любовь становятся различными способами не отдать душу отчаянию.

Утонул я в горной речке

Герой говорит о собственной гибели в горной реке. Мирный берег с пасущимися овцами резко контрастирует с захлёбыванием, жаром и повторяющимся признанием смерти.

Фридрихштрассе

Берлинская улица представляется местом, где мечте и богиням нет места. Разочарование городом распространяется даже на прогулку за город.