Стихи символизма

В очарованьи здешних мест

Герой видит окружающий мир светлым благодаря собственной преображающей силе. Уверенность в её смысле делает каждый день прекрасным.

В полдень мертвенно-зелёный

Мертвенно-зелёная вода загадочно светится под луной. Повторяющийся вопрос превращает её цвет в тревожную приманку.

В пути, многократно измеренном

Привычный путь неожиданно открывает чужое присутствие. Повторение знакомого маршрута становится встречей с тайной.

В разные годы

Возвращения к финским гранитам, озёрам и водопаду соединяют разные годы личных чувств. Упорная древняя природа должна ответить новой человеческой печали собственным скрытым …

Всё зеленее и светлее

За вагонным стеклом мир становится теплее, зеленее и нежнее. Приближение счастья заставляет героя усомниться в необходимости ненависти и зла.

Все мы, отвергнутые раем

Отвергнутые раем или отрёкшиеся от него люди сохраняют смутную память о блаженстве. Майское упоение невольно возвращает забытый опыт.

Всё чаще девушки босые

Босые сельские девушки радуют героя простым и свободным смехом. Отказ от обуви изображён как освобождение от душной искусственности и наглядный урок другим.

Вспомнил я старую сказку

Вспомни слёзы Ниобеи

Горе Айседоры сопоставлено с долей Ниобеи. Засушливый ветер и сожжённая жатва становятся образом разрушенного жизненного счастья.

В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня

Любовная ночь вспоминается как путь соблазна, где каждый образ природы уступает силе взгляда адресата. Газельный повтор завершает благодарное упоение образом отравления любовью.

Вы бледны, моя сеньора

Мужчина расспрашивает побледневшую сеньору о чужом коне, щите и копье в доме. Её первые оправдания сменяются просьбой пронзить сердце, раскрывающей драму неверности.

Где-то есть тропа мечтательная

Герой надеется на существование светлой тропы, где правда сильнее жизненной лжи. Но никто не показывает ему, как найти этот воображаемый путь.

Гимн богам

Последовательное исповедание перечисляет двенадцать олимпийских богов и подвластные им силы мира. Образы семьи, моря, войны, ремесла и искусства объединяются в признание власти …

Гимн Нилу

Нил прославляется как податель жизни, плодородия, пропитания и божественного порядка. Его незримое присутствие и неиссякаемые блага делают реку общей опорой людей, животных …

Глядит высокая луна

Луна наблюдает за автомобильным движением с невозмутимой ясностью. Долгая память небесного светила противопоставлена недавнему торжеству человеческих усилий.

Города. Триолеты

Двенадцать городских триолетов соединяют вокзальную тревогу, движение улиц и замкнутый быт домов. Сатирические портреты соседствуют с жаждой красоты и погребальным огнём, который …

Господь прославит небо, и небо — благость Божью, но чем же ты живёшь?

Божественная слава природы противопоставлена человеческой неспособности найти смысл и предел. Герою предлагают учиться у птиц своей свободе и направлению жизни.

Гулял под зонтиком прекрасный кавалер

Демон предлагает гуляющему кавалеру красивое складное кресло. Принятая любезность заканчивается похищением в пылающие пещеры и гибелью.

Давно создать умел я перлы

Герой намерен вновь рассыпать драгоценности собственного творчества. Их цветной блеск должен сжечь тусклую обыденность.

Дай мне вечер, дай мне отдых

Утомлённый работник просит солнце дать ему вечерний отдых. Мифологические картины Змея, мельницы и солнечной лодки сопровождают жалобу на долгий труд для суровых …

Дарованный тебе, Георгий

Герою по имени Георгий напоминают о таёжном цветке, который должен остаться верным спутником. Ночное происхождение этого дара противопоставлено холодному блеску иных увлечений.

Дачный домик заколочен

Заколоченный дачный домик недоступен среди снеговых тропинок. Прочный речной лёд вызывает сожаление о пропущенной возможности покататься.

Две лесные старушки и лесной старичок

Трое лесных стариков завлекают прохожих разговором и огоньком. За гостеприимством скрывается пугающее желание щекотать заблудившихся.

Дедал, корова твоя глаза быка обманула

Мифологический пример Дедала превращён в двустишие о различии внешнего обмана и подлинности желания. Вопрос остаётся открытым и придаёт древнему сюжету ироническую остроту.

День золотистой пылью

Золотистая дневная пыль закрывает герою глаза на явь. Мир становится сонным и зыбким, склоняя его к тишине и сладкому бессилию.

День только к вечеру хорош

Вечернее прояснение дня уподоблено жизненной ясности перед смертью. Утро, напротив, наполнено ложью, унынием и копошащимися чертями.

Дивлюсь всему тому, что вижу

Созерцатель удивляется миру независимо от того, красив он или уродлив. Его сознание движет землёй так же свободно, как собственными чувствами.

Длитесь, мгновенья!

Вечер у реки переживается как достигнутый рай после завершённого пути. Герой просит длиться темнеющие мгновения, удерживая последний свет между прошлой дорогой и …

Дни. Триолеты

Десять триолетов проходят от утреннего быта к ясности, которая приходит у смертного предела. Мучительные дни оправдываются творчеством, стойкостью и немногими вещими словами.

Дождь! тебя благословляю!

Дождь обостряет любовное восприятие героя и становится поводом благодарить стихию. Воспоминание о близости завершается личным вопросом на фоне засиявшей радуги.