Come le onde
Радость, боль и человеческий труд уподоблены волнам, которые неизбежно уходят. Чередование состояний приводит к мысли о краткости земного пыла и грядущем покое.
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Радость, боль и человеческий труд уподоблены волнам, которые неизбежно уходят. Чередование состояний приводит к мысли о краткости земного пыла и грядущем покое.
Движение морского вала последовательно теряет первоначальную ярость. Грозная сила шторма стихает у мягкого песка и превращается в покорный плеск, воплощая музыкальное ослабление …
Жертвоприношение неведомому каменному богу предстаёт как страшная тайна человеческого жребия. Пламя, нож и неподвижный лик завершаются безмолвием смерти.
Забыв Отца, люди принимают замкнутость и обман за счастье. Молитвенное обращение противопоставляет духовной тюрьме неисчерпаемое божественное изобилие.
Люди не узнают счастья, щедро разлитого в мире. Райские растения и солнечный простор воплощают дар, который остаётся незамеченным.
Душа представлена раем, в котором творения сохраняют первозданную красоту. Зло подобно дыму, который не может затмить этот внутренний свет.
Истинное счастье мыслится как неизменная духовная полнота. Образы горы и кровообращения выражают связь Отца, Сына и человеческого сердца.
Внутренний мир раскрывается навстречу единой Душе. Заря, луна и огненная бездна передают разные обличья её таинственного присутствия.
Принятие воли Отца раскрывает душу как созревающий колос. Образы жатвы и ночного зова соединяют смирение с ожиданием духовной встречи.
Рождение Сына противопоставлено мёртвому отражению и пустоте души. Образы невесты, Розы и Креста связывают духовную полноту с жертвой.
Лирическое самоопределение отвергает яркую природную жизнь ради хрупких отражений, увядания и вечерних узоров. Во сне героя притягивают забытые слова сгоревших книг и …
Портрет загадочной танцовщицы соединяет восточные украшения, цирковые жесты, розу и мерцание ткани. Музыка и блеск бала не скрывают отчаянного взгляда поэта, который …
Смешение пророческой сладости и земной горечи заставляет героя довериться миражам. Пустыня и воздушные сирены выражают зыбкость пути между надеждой и обманом.
Кавказская романтика исчезает среди киосков, экипажей, сплетен и курортных нарядов. Во второй сцене поиски Лермонтова грота подчёркивают разрыв между туристической суетой и …
Старинная комната описана через иссохшие цветы, поблекшие ткани, книги и забытый платок. Свет, преломляющийся в портьерах, оживляет эти следы медленного тления призрачными …
Живой ум и жаждущее сердце способны отыскать свет даже в бедности, тюрьме и тьме. Радостное знание требует активного поиска, как высекание искры …
Сквозь музыку бала, звон кимвалов и бокалов героиня улавливает усталость и печаль. Ее взгляд возвращается к губам адресата, чья красота вызывает вопрос …
Общий обет объединяет воинов одной святыней и одним светом. Воинские доспехи становятся знаками духовного подвига и преображения.
Ночной шёпот постепенно превращается в близкое присутствие смерти. Молодые женские руки смерти и торжественное движение призрака соединяют страх с притягательностью покоя.
Призрачный витязь созывает белую конницу на ночной бой в снежной пустыне. Рога, лунный свет и столкновение всадников превращают пейзаж в апокалиптическое видение.
Исповедь недалёкого воспитанника обличает обучение, сведённое к строю, гимнастике с ружьями и послушанию. Комические уменьшительные имена подчёркивают несоответствие педагогических обещаний полученному результату.
Пастух требует ответа от смеющейся возлюбленной. Угроза мести сменяется признанием смиренной любви и просьбой о поцелуе.
Герой просит земную борьбу и тревожный шум не нарушать его внутреннего мира. Хрупкий свет духовного сосредоточения уподоблен вербной свече, которую он несёт …
Вход в тёмный храм возвращает забытый страх и желание небесной защиты. Перед Царицей народов соединяются смирение, ожидание чуда и присутствие погребального обряда.
Погребение под сводами храма становится обращением к Мадонне за вечным покровом. В образе умершей рабы героиня узнаёт собственный последний путь.
Редкий дождь и тёплый ветер окутывают ночной крымский пейзаж тишиной. За скрытыми горными очертаниями бесконечно шумит море, соединяя свой плеск с дождём …