Стихи Серебряного века

Я к ногам любимой брошу

Герой готов принести любимой власть, дворцы и творческие сокровища. Повторяющееся обещание превращает любовную щедрость в торжественный напев.

Я не всходил на Гималаи

Я ничего не знаю, какая радость есть

Одинокий женский голос говорит о жизни без радости и медленном угасании. Боль уподоблена дороге к раю, а ожидание вести с неба сохраняет …

Я положил к твоей постели

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Вижу лик луны

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/В синеве пруда

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Кто назвал Любовь?

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/О, дремотный пруд!

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/По волнам реки

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Устремил я взгляд

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Это ты, луна

Я проходил, а вы стояли

Яркий факел погребальный

Погребальный факел противостоит снежному ветру. Даже скорбный огонь утверждает своё право светить среди вьюги.

Я рос. Меня, как Ганимеда

Герой вспоминает, как взросление и беды отделяли его от земли, а любовь и юность теперь кажутся далекими. В финале он мечтает, чтобы …

Я сейчас лежу ничком

Я с тобой не стану пить вино

Героиня отказывается от вина и беспечных поцелуев с озорным мальчиком. Его вольности противопоставлен уклад сдержанности и запретов.

Я так молилась: «Утоли…»

Героиня молит об освобождении от жажды песнопения. Её земная немота остаётся обращённой к возможному прикосновению небесного огня.

Я узнаю себя в чертах

1914

Образ неудержимо летящей силы соединён с пророчествами о войне, разрушении и роковом исходе. Библейская образность придаёт исторической катастрофе апокалиптический масштаб.

Circulus vitious

Человеческая жизнь движется по кругу от безумия к рассудку, затем к наивности и новой страсти. Диалектический повтор продолжается, но с годами его …

Delirium

Герой ещё сохраняет способность разговаривать с окружающими, но уже ощущает наступающий недуг. Обычная речь уступает место странному восприятию и неподвижному испугу.

Авиатору

Восхищение полётом сменяется жестоким пожеланием падения. Праздничная толпа у трибун оттеняет страшную уязвимость авиатора.

А всё-таки

Але (1-2 — Цветаева)/1

Але (1-2 — Цветаева)/2

Апельсинные корки

Оставленный дома ребёнок обижается и плачет, пока слёзы не заканчиваются. Чтобы взрослые непременно увидели его горе, он придумывает вызвать новые слёзы соком …

Бабушке

Барбарисовая поэза

Беглец

Маленький Гришка пытается уехать в Америку, но его находят на вокзале и возвращают под отцовский выговор. Рассказчица видит в неудачном беглеце героя …

Безвластный