Иди Бритт

Я до сих пор ещё невинна,
Храню свой свет, свою мечту.
И пусть порой невыносимо
Мне ждать любовь и теплоту.

Года бегут, мелькают даты,
А сердце всё ещё молчит.
Мне не досталось то, что свято,
О чём душа моя кричит.

Я не познала ласки нежной,
Не испытала близость рук.
И каждый день живу с надеждой,
Что счастье постучится вдруг.

Мне тридцать шесть — не приговор,
Я не сломалась, не остыла.
Пусть жизнь со мной ведёт свой спор,
Я всё ещё храню силы.

И если Бог отвёл мне поздно
Любовь, которой я ждала,
Я подожду… Пускай непросто.
Ведь я себя не предала.

И пусть судьба пока сурова,
И счастье где-то далеко,
Я всё ещё достойна снова
Любить и быть любимой глубоко.

В меня бросали камни, били ногами,
Смеялись, издевались надо мной.
Мне волосы поджечь пытались сами,
А я мечтала лишь о тишине одной.

Мне одежду рвали, за волосы тянули,
Заставляли за них уроки выполнять.
И каждый день меня жестоко обижали,
Не дав ни шанса спокойно просто жить и отдыхать.

Я к учителям с надеждой обращалась,
Хотела, чтобы кто-нибудь помог.
Но каждый раз я снова ошибалась —
Никто поверить мне тогда не смог.

Даже директор отвернулся,
Не захотел услышать мою боль.
И мир вокруг как будто отвернулся,
А школьный каждый день был словно бой.

А где же были вы, когда я плакала?
Когда от страха я не спала ночами?
Когда я помощи у взрослых искала,
А вы лишь отводили взгляд глазами?

Я ведь девчонкой маленькой была,
Я не просила многого от жизни.
Я просто доброты немного ждала,
Но получала боль, насмешки и униженья.

Никто на помощь так и не пришёл,
Никто не протянул руки навстречу.
И каждый школьный день меня ломал,
Оставив шрамы, что не лечатся и вечность.

Но я жива. И я ещё дышу.
Хотя внутри остались боль и страх.
Я больше никому не разрешу
Решать, достоин ли мой голос быть услышанным.

И если кто-то спросит: «В чём была вина?»
Я отвечу: «В том, что я была одна.
Но виновата в травле не жертва никогда.
Виноваты те, кто мучил,
И те, кто промолчал тогда».

Он бил меня, душил своими руками,
А я просила: «Хватит, пожалуйста, перестань…»
Но вместо тишины летели крики,
И детство превращалось в бесконечную дрожь и страх.

Он выставлял меня за дверь,
Неважно, ночь была иль день.
А за окном мороз кусал мне руки,
И улица становилась домом от разлуки.

Зимой на улице я ночевала,
От холода тихонько замерзала.
К себе прижав колени, я дрожала,
И о спасении беззвучно умоляла.

А мама знала… Мама всё видала,
Но за меня заступиться не могла.
Она его боялась, тоже замерзала
От страха, что внутри её жил.

Мамочка, а кто меня должен был согреть?
К кому бежать, когда некуда идти?
Кто должен был от бед меня сберечь,
Когда родные не могли меня спастать?

Я ведь была всего лишь маленькой девчонкой,
Мне так хотелось маминой любви.
Не быть изгоем, не дрожать под дверью,
Не ждать рассвета посреди зимы.

Я не просила дорогих подарков,
Не требовала сказочной судьбы.
Мне нужно было только каплю ласки,
И знать, что я кому-то дорога.

Но вместо сказки — крики и побои,
Вместо объятий — страх и тишина.
И до сих пор внутри живёт та девочка,
Которая так сильно замерзала у окна.

И если бы могла вернуться я назад,
Я обняла бы ту девчонку крепко-крепко.
Сказала бы: «Ты ни в чём не виновата.
Ты заслужила счастье. Ты не лишняя. Ты ценна.

Ты не должна просить, чтоб тебя не били.
Не должна зимой ночами замерзать.
Ты заслужила, чтобы тебя любили.
И кто-то должен был тебя спасать».

В душе моей больше не греет рассвет,
Там ветер гуляет по пустым уголкам.
И будто погас в темноте яркий свет,
А холод пробрался к самым сердцам.

Я прячу подальше осколки души,
Улыбку рисую, скрывая печаль.
Но как же согреться в безмолвной тиши,
Когда даже солнце мне кажется вдаль?

И если однажды растает тот лёд,
И сердце оттает от долгой зимы,
Пусть кто-нибудь нежно меня обнимёт,
Чтоб я снова вспомнила тепло изнутри…