Кто бы впервые ни дал Амуру образ ребенка
Кто бы впервые ни дал Амуру образ ребенка,
Можешь ли ты не назвать дивным его мастерство?
Первый ведь он увидал, что влюбленный живет безрассудно,
Ради пустейших забот блага большие губя.
Он не напрасно снабдил его крыльями, ветра быстрее,
И с человечьей душой бога заставил летать;
Право же, носимся мы всю жизнь по изменчивым волнам,
Завтра, сегодня, вчера - вечно бушуют ветра.
Он по заслугам вложил заостренные стрелы в ручонки
И за плечами стрелка критский колчан привязал;
Мальчик нас ранит в тот миг, как не видим беспечно врага мы.
Из-под ударов его цел не уходит никто.
Стрелы сидят уж во мне, во мне и ребяческий образ,
Только сдается, что он крылья свои потерял, -
Так как из груди моей, увы, никогда не умчится
И бесконечно ведет войны в крови у меня.
Молви, какая корысть селиться в сердцах иссушенных?
Стрелы в другого мечи, если ты стыд не забыл.
Яд этот лучше испытать тебе над новичками:
Муки терплю ведь не я - жалкая тень лишь моя.
Если погубишь ее, кто сложит такие напевы
(Резвою музой моей слава велика твоя),
Кто так прославит чело, и пальцы, и черные очи
Девушки, кто воспоет мягкую поступь ее?
Перевод: Николай Иванович Шатерников.