Недавно, силою предубеждений светских
Недавно, силою предубѣжденій свѣтскихъ
Она отторгнута, во цвѣтѣ лучшихъ дней,
Отъ лѣса темнаго и воздуха полей,
Наперсниковъ ея забавъ и мыслей дѣтскихъ.
Къ намъ привезли ее; но здѣсь столичный шумъ,
И пестрая толпа, и блескъ роскошный бала
Не пробудили въ ней ни новыхъ чувствъ, ни думъ,
И жизнь ей чуждая ее не испугала.
Она не сдѣлалась холодною; душа,
Къ восторгу склонная, восторговъ не стыдилась.
Она была стройна и чудно-хороша!
Но, скромная, красой своею не гордилась;
Ей будто страненъ былъ межь насъ ея успѣхъ.
Всю зиму, суетнымъ приличіямъ послушна,
Она рѣзвилась, но, какъ прежде, простодушно,
И насъ плѣнялъ ея веселый, дѣтскій смѣхъ.
Мы слушали его какъ музыку. Но скоро
Онъ пересталъ звучать; игривый пламень взора
Погасъ; безпечный нравъ смѣнила грусть; она
Какъ-бы опомнилась, когда пришла весна.
И воздухъ, и лазурь небесъ, и солнце мая,
Природу пышную родной ея земли
И безвозвратные года напоминая,
Ее изъ душныхъ стѣнъ къ цвѣтамъ полей влекли.
Она грустила все, безмолвная, больная,
И побѣдить недугъ упорный не могли…
Безъ выраженія въ чертахъ послѣдней муки,
Безъ признаковъ борьбы, сложивъ крестъ-на-крестъ руки,
Она забылась сномъ… То былъ могильный сонъ.
Предъ смертію она страдала, но былъ стонъ
Ея такъ робокъ, слабъ, и жалобы такъ рѣдки…
Прощай!.. Не чувствуя весенняго утра,
Ты спишь подъ пологомъ богатаго одра,
Какъ птичка бѣдная въ углу нарядной клѣтки…