Горациева ода 2, книга III
Трудами ратными стяжавый отрок крепость
Сурову нищету да учится сносить,
Да, грозным копией кротя парфян свирепость,
На поле, на коне средь бурь обыкнет жить.
Воююща царя супруга сановита
И с нею дочь ее блестящей красоты
На витязя сего, чья грудь смертям открыта,
Укажут, воздохнув, стен твердых с высоты:
«Се ярый лев, - рекут, - приблизиться претящий!
И горе жениху, кому неведом бой,
Коль раздражит в нем дух, отмщением кипящий,
И изведет его в сражение с собой".
Умреть за родину и славно и приятно.
От смерти и беглец нигде не убежит:
Ни робкого хребта уклоньшихся обратно,
Ни трепетных колен она не пощадит.
Но доблесть твердая чужда уничтожений,
На поприще честей она не знает пасть.
И независимо от буйных черни мнений
Приемлет на себя или слагает власть.
Для доблести пути к бессмертию возможны:
Она отважно выспрь несется от земли,
Оставя под собой внизу толпы ничтожны,
Что пресмыкаются постыдно век в пыли.
И благочестное храненье доброй веры
Вознаграждается равно в свою чреду:
Я разгласителя священных тайн Цереры
Во утлу ладию с собой не посажду.
Не прииму его под кров един с собою:
С виновным часто Зевс невинного казнит.
Месть неба шествует медлительной стопою,
Но рано, поздно ли - преступника сразит.
Перевод: Фёдор Иванович Ленкевич.