Хозяин
Об этой печали, о стареньком,
о дальней такой старине
июньская ночь по кустарникам
лепечет на той стороне.
Невидная снова, без облика,
лепечет об этом — и вот
хозяин, хозяин, как облако,
как мутная туша плывет.
И с ямочкою колено,
и желтое темя в поту,
и жирные волосы пеной
стекают по животу.
Опять под сиренями сонными
идет, пригибая одну,
гуляет, белея кальсонами,
гитару берёт за струну.
Скорее, скорее — за изгородь,
где щелкают соловьи,
куда — молодые — за искрой
летят доберманы твои.
И он в ожидании встречи —
и снова летят в забытье
пропахшие мускусом плечи,
мохнатые ноги ее.
Ах…
тело изогнуто гордо…
Ах…
щелкают соловьи…
Она приезжает из города
на пухлые руки твои.
На руки твои — полвосьмого,
боками кусты раздвоя,
навеки любимая снова,
собака борзая твоя.
А мне и любить невесело,
и баюшки — петь — баю,
и мама гитару повесила,
последнюю песню мою.
И только печально о стареньком,
о дальней такой старине,
июньская ночь по кустарникам
лепечет на той стороне.