На юге
II.
На юге.
Полдневным зноем беспощадным
Все словно выжжено кругом,
Обвит узором виноградным,
Среди равнины виден дом.
Закрыты ставни молчаливо,
А там вдали, у берегов,
Синеет ярко гладь пролива
На желтом бархате песков.
— Мадонна! Я томлюсь жестоко!—
Она взывает.—Все стерпеть…
Забытой жить и одинокой,
И одинокой умереть!—
С лица прозрачною рукою
Откинув пряди темных кос,
Она глядит с немой тоскою;
В глазах ее не видно слез.
Она глядит на отраженье
Своей волшебной красоты,
Ее прекрасные черты
Полны печали и сомненья.
— Вот, тихо молвила она,
— Краса, что он ценил высоко.
И все-жь я день и ночь одна,
И умираю одиноко!—
Замолкла жаворонка трель;
Объято мертвенным покоем,
Затихло все под южным зноем.
И смолкла дальняя свирель.
Она спала, и на чужбине
Родной ей снился уголок:
Трава высокая в долине,
Ручей и свежий ветерок.
Вздыхая тяжко и глубоко,
Она подумала во сне:
— Мой дух томится одиноко,
И не найти забвенья мне.—
Она спала и сознавала,
Что это сон, один лишь сон,—
Мечта ее околдовала:
Он с нею был, и не был он.
Она проснулась. Луг зеленый
Исчез,—и были перед ней:
Простор немой и раскаленный,
И блеск полуденных лучей.
— Мадонна!—молвила с глубокой
Она печалью и тоской:
— Спаси от жизни одинокой
И умереть не дай одной!—
Она взяла любви посланье—
Кругом исписанный листок,
И там стояло:—Кто-бы мог
Забыть твое очарованье?—
Но тут-же чьи-то голоса
Шепнули ей с насмешкой злою:
— Увяла прежняя краса,
И будешь ты всегда одною.
Она шептала:—Все стерпеть!..
О, горечь мук любви жестокой!
Забытой жить и одинокой,
И одинокой умереть!—
Услышав вечером цикаду,
К окну приблизилась она
И, опершись на балюстраду,
Вдыхала летнюю прохладу.
Кругом—прозрачна и ясна,
Лежала мгла весенней ночи.
Блестевшие слезами очи
Она на небо возвела:
Казалося, она ждала,
И с грустью молвила глубокой:
— Настала ночь, но для меня
Не заблестит сиянье дня.
И я, в тоске моей жестокой
Не буду скоро одинокой!—
1889 г.
(перевод О. Н. Чюминой)