Редкости, которые удалось мне видеть
Я видел, как скупец, мешок схвативши злата,
На помощь к ближнему несчастному спешил,
С чувствительной душой обнял его, как брата,
И слёзы горести в минуту осушил.
Я видел дервиша (турецкий то монах),
Который одержал победу над страстями:
Стал кроток, совестен, смирен, воздержан, благ
И грешный мир презрел не словом, но делами.
Я видел мудреца, кой истину любил:
Она ему всего была дороже в свете,
В беседе и делах её имел в предмете:
Он жил так, как писал, а так писал, как жил.
Я видел счастия достойного любимца —
Прекрасен, молод он, богат и знатен был;
Но в добродетели всю роскошь находил:
Забава для него — утешить несчастливца.
Я видел дивное сословие учёных,
Которы в подвигах, их званию пристойных,
Хранили здравый смысл, честь, нравы и покой;
От зависти они не грызлись меж собой.
Я видел, как один почтенный секретарь
Оправил правого, не взявши ни алтына:
Так долг велит, он мнил; мне платит совесть, царь,
И вот награда мне бесценна и едина.
Я видел модника, который для покроя
Терял имение и не имел покоя;
Но вдруг познал, что ум дороже, чем кафтан,
И выключил себя из списка обезьян.
Я видел женщину во цвете нежных лет,
Которой ветхий муж прелестен — сединами;
Но на челе его ещё рог не растет:
Она верна ему — о чудо меж женами!
Я видел, как один заезжий к нам мясник
Остался мясником, хотя мог быть учитель:
Родясь во Франции, парижский бывши житель,
Конечно площадной французский знал язык.
Я видел, как лжецы неправдой возгнушались,
Завистники чужим блаженством восхищались,
Придворный пред царём душою не кривил,
И сильный слабого не грабил, не душил.
Я видел торжество наук, достоинств, чести,
Позор невежества, изгнанье подлой лести,
В семействах тишину и счастие везде, —
Я видел всё сие, и видел всё… во сне!