Священный ибис
Стройный папирус вершиной качает,
Искрами сыпется свет по реке
В полдень из вод крокодил выплывает
И чешуею шуршит в тростнике.
К берегу он пробивается с силой
В стеблях причудливых нежно зовет:
«Ибис мой, ибис мой, жемчужнокрылый,
Сторож священный божественных вод».
Что-то сверкает таинственно белым
В бледно-серебряном сумраке трав:
Ибис трепещет изогнутым телом,
Шеей томящейся к водам припав.
«Ибис мой, ибис мой, что ты печален.
Что ты приникнул к неверной волне?
Или пятнистой змеей ты ужален,
Или увидел чудовищ на дне?» —
«Видишь, на береге храм одинокий,
Тише в нем тихих могил…
О изумрудный мой, янтарноокий,
Мой крокодил!
Душные в нем фимиамы курятся…
Там мне готовят печальный чертог
Люди, чьи лица не смеют смеяться,
Люди, чей взгляд неподвижен и строг.
Цепь из казненных цветов обмотает,
Буду стоять я над страшной толпой…
Сердце не ведает, сердце не знает,
Сердце не чует вины никакой…
Люди возьмут меня в сумрак глубокий,
Скоро покину я Нил…
О изумрудный мой, янтарноокий
Мой крокодил!
Стройный папирус вершиной качает,
Искрами сыплется блеск по реке —
В ней чешуя крокодила сверкает, —
Ибиса сторожа нет в тростнике.
Стелется с Нила в равнине унылой
Невыносимо терзающий плач:
«Ибис мой, ибис мой, жемчужнокрылый!
Белый мой! Стройный мой! Полдень горяч!»