На ослепление страстями
Прилежно рассмотрев душевными очами
Весь земноводный шар и купно с небесами,
Ещё не видим мы подобной твари нам.
Хоть солнце быстрый блеск дает своим лучам,
Не знает, что оно за пользу нам являет,
Оно ли круг земли толь скоро обтекает,
Или кругом его земный вертится шар.
Не знает, что оно: творец или есть тварь.
Не больше и других созданий знают роды:
Планеты, звезды, ветр, огонь, земля и воды.
В погибели своей не чувствуют вреда,
Не знают ни о чем заботы и труда.
Но скажет кто, что тем пред нами и блаженны,
Что безмятежно путь хранят определенный?
Пусть говорит, когда и сам подобен им,
Но мы приступим здесь к созданиям другим.
Животных возьмем всех, что топчут прах ногою,
Что в воздух бьют пером и кроются водою.
Коль дальнее от них имеем сходство мы!
Так разнимся, как свет от глубочайшей тьмы.
Несходны больше мы, как нежель сходны с ними,
Когда одарены талантами такими,
Что можем мы творца от твари распознать,
Себя от всех других животных отличать.
Свирепых львов, слонов ужасных укрощаем,
Из пропасти китов на сушу извлекаем;
Мы новые строи́ ведем меж берегов,
Мы там корысть берем, где горы вечных льдов;
Глубоко входим мы в объятия земные,
Находим там себе сокровища драгие.
Мы меряем без мер верхи высоких гор,
Мы больше во сто крат усугубляем взор:
Мы ведаем лучам жар солнечным умножить,
В глазах удвоить всё, и вовсе уничтожить.
Потом, оставя то, что ниже наших ног,
К тому уже спешим, что выше создал бог.
О, коль находим там строение прекрасно!
Горящих там светил коль множество ужасно!
Мы измеряем их подробно высоту,
Определяем им великость, широту.
Мы наблюдаем путь и место осторожно,
Предсказываем их затмения неложно.
Не верим мы одним телесным лишь очам,
Что кажут небеса вертящиеся нам,
Что будто дальность всех планет и звезд едина,
И где земля стоит, вселенной там средина;
Что больше есть луна из всех планет и звезд
И к западу бежит от Набатейских мест.
Но мы, вооружив премудрым их искусством,
Колико правды зрим несходство с нашим чувством!
Что видели пред сим, того пред нами нет,
Совсем вид на себя отменный принял свет.
То место, где земле простой взор назначает,
Светилу разум наш земли определяет.
Хоть солнце нам одно мечтается в глазах,
Однако их нельзя и счесть на небесах.
Одно перед другим гордится вышиною,
Иное перед ним — своей величиною.
Не знаем их числа и бездны той конца,
Но признаем чрез то величество творца.
Премудрость видим мы и силу бесконечну,
Могущество и власть над тварию предвечну.
Талантами когда такими одарен,
Скажи, о человек! к чему ты сотворен?
К тому ль, чтобы сей дар в презрении оставил,
Которым бог тебя пред тварью всей прославил?
Чтоб склонностям всегда повиноваться тем,
Что общи суть тебе и безразумным всем?
Но где же меж людьми есть разность и скотами,
Как нашими от них не разнимся делами?
Одна, что знаем мы в пороках превзойти
И дале отступить от правого пути.
Свет лучше тьмы, кому та правда неизвестна?
Однако тень добра перед добром прелестна.
За ложным мы добром на парусах спешим,
От истинного прочь поспешнее бежим.
Но можно ли сию погрешность нам исправить,
И как на правый путь нас счастия наставить?
Бессчастья своего исследуем вину,
И впа́даем почто напастей в глубину?
…