Радость, влюбленная в солнце и смех,
Радость, влюбленная в солнце и смех,
Льнет к золоченым палатам;
Горе людское, в сторонке от всех,
С видом стоит виноватым.
Радость криклива: ей нужен исход,
Ей в одиночестве тесно.
Мышкой пугливою горе шмыгнет,
Скроется в норке безвестной.
В темных подвалах, в мансардах глухих,
Миру незримые, льются
Слезы несчастных, голодных, больных, --
Силы последние рвутся...
Если же к радости шумной с мольбой,
Полною трепетной муки,
Горе людское протянет порой
Тощие, бледные руки, --
Взгляд ему злобный она подарит,
Оскорблена безгранично:
"Что за навязчивый голос и вид!
Горе должно быть прилично".