Шафлох
Ель зеленая там шепчет,
Блещет месяц золотой…
Гейне
Я над «Berg-Idylle» Гейне
просидел сегодня час,
вспомнив Зину: Berg-Idylle…
Это было и у нас.
Та же ночь, и так же ели
шелестели в лунной мгле —
только с Зиной мы сидели
не под кровлею шале.
Ей хотелось видеть Шафлох
(это значит: грот овец),
где во льду природой создан
целый маленький дворец.
На площадке пред угрюмым
черным гротом, при луне,
мы сидели вместе с Зиной
на скалистой вышине.
Тишь была. Под нами ели
вниз сбегали по горе,
и сверкали, и чернели
в зыбком лунном серебре, —
колыхалися в долине,
слабо искрясь под луной,
хлопья белого тумана
непроглядной пеленой, —
и сияли — там, далеко
в темносиних вышинах,
трое витязей алмазных —
Эйгер, Дева и Монах, —
так сияли, точно каждый
снежнотеменный гигант
охранял ночным дозором
старый бернский Оберланд…
Зина тихо говорила,
тесно кутаяся в плед:
— Что сказали б там, в Одессе,
про такое тет-а-тет?
Зина, шутка ли, — студентка,
скоро доктор, — и она,
страх подумать, в Альпах диких
с вами, вечером, одна!
Потому что для мамаши
ничего ведь нет трудней,
чем понять простую дружбу
между ним и между ней…
Я молчал, с ее головки
не сводя украдкой глаз…
Я с мамашей согласиться
был готов на этот раз.
— У! темно, — сказала Зина, —
посмотрите ка назад:
как он черен, это Шафлох—
просто жутко… сущий ад.
Правда, жутко. Да не смейтесь—
я не верю… Ну, а вдруг—
вы представьте—из пещеры
к нам бы вышел горный дух?
Что бы стало?
Я об этом
много думал уж давно;
я сказал ей: — Фрейлейн Зина,
славно было б это, — но…
В Альпах нет уж больше духов, —
этой нечисти капут.
Здесь коровы да туристы
обрели себе приют.
Я согласен, что полезна
и корова, и турист,
но… но в этом, фрейлейн Зина,
я ужасный эгоист.
Я ведь болен, очень болен—
я скучаю, госпожа,
я скучаю до безумья,
до проклятий, до ножа!
Если б духи в гротах (?)
или эльфы средь ветвей,
так пожалуй, фрейлейн Зина,
мне бы стало веселей…
…