Художник
С тревогой на челе, с печалью в тихом взгляде,
Куда ты, юноша, летишь живой мечтой?
Кругом разбросаны и кисти, и тетради,
И холст нетронутый натянут пред тобой.
Взгляни вокруг себя, смотри как в ослепленьи
Безумная толпа глумится над тобой!
Отмсти-же ей хоть раз, исполненный презренья,
Очнись от сладких дум и грезы золотой!
Но ты прощаешь ей возвышенной душою:
Ты к пересудам глух… Но вот твой светлый взор
Вдруг мыслью заблистал высокою, живою,
И сердце вздрогнуло, как молодой орел.
Схватил ты в руки кисть—и силой вдохновенья
Бездушный, грубый холст ты жизнью одарил,
И голубых небес святые откровенья,
И всю вселенную таланту покорил.
Любовь, презренье, гнев и гений величавый—
Ты все картине дал, во все душой проник;
Чего не мог сказать поэта стих кудрявый—
Все ясно высказал безмолвный твой язык.
И ахнула толпа, в восторге прибежала,
Простерлась, как раба послушная, у ног,
И фимиам тебе, моляся, воскуряла,
И возглашала вслух: „вот он, наш светлый бог!“
Но за дитя твое, мечты своей подругу,
Ты получив гроши, лишений вечный брат,
И снова бедняком вернулся ты в лачугу,
А труд твой заблистал средь царственных палат.
(перевод С. В. Потресова-Яблоновского)