Ночью осенней
То не чёрные псы у порога юрты
Поднимают полуночный вой, —
Это ветры бушуют в плену темноты,
Содрогается лес вековой.
Я один в опустелом жилище. Тоска
Омрачённую душу гнетёт…
На пурпурные угли в золе комелька
Тёмносерый ложится налёт.
И сгущаются тени в холодных углах
И ползут по покатостям нар.
И встаёт одиночества жуткого страх —
Навождение дьявольских чар…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Прочь, тупое бессилье! Не буду один
Изнывать в закопчённой юрте;
Брошу дров лиственичных в угасший камин,
Пусть горит он на зло темноте!…
Лижет бодрое пламя каёмку коры
И янтарную топит смолу,
Отражаясь в разбегах весёлой игры
На стенах и неровном полу.
По древесным волокнам танцует огонь
В резких звуках трещащих полен
И, взвиваяся кверху, как бешеный конь,
Покидает наскучивший плен.
И сжимаются пятна угрюмых теней,
Уходя за трубу комелька.
Отдыхает душа. Успокоилась в ней
Ран былого немая тоска…
А под пологом ночи, за ветхой стеной,
В тишине уходящих часов,
Слышен ветра протяжный и жалобный вой
Над угрюмой щетиной лесов…
1911.