Забытая любовь
Любви забытой колесницу
Львы грустные влекут чрез темный сад,
Но взор зажег свою зарницу
Там, где любви забытой колесницу
Львы грустные влекут чрез темный сад.
И четки грудей виснут над прудом,
Сосков, пронзенных золотым ножом.
Омфалы губы, мертвенным кораллом,
И взор Медузы спят на дышле алом;
На черном пьедестале, крепом скрыта,
Без рук, лишь торс, недвижна Афродита,
А сзади, в униженьи, не жива,
Влачится за волосы голова
Иродиады.
Герои рыжие, огнистый сев преданий,
Какие сфинксы вас топтали без пощады?
Ночь мраморов и перлов, снов приют,
С Востока черного что за гроба встают?
С Персеем где дракон в горящих чешуях,
Где ярых молний кровь на синих лезвиях?
Где лотосы лобзаний, и, в просветах,
Лик женщины, — цветы, псалмы, блеск песен петых?
Где руки нежные, сплетенные во сне
У солнечных грудей и у чела в огне?
И где любовники, что скорчены без власти,
Как вереск золотой, костром смертельной страсти?
Там, где любви забытой колесницу
Львы грустные влекут чрез темный сад,
Мой бодрствующий взгляд,
В торжественном саду воспоминаний,
Увидел выходцев преданий.
К каким провалам и в какую даль безлюдий,
К каким боям, к каким небытиям,
К каким сраженьям и к каким паденьям,
Львы рыжие влекут дыханье диких грудей?
Куда их истощенный шаг?
Усталый шаг, шаг по путям унылым,
Куда их истощенный шаг?
К каким могилам?
Над далью алой — город колоссальный,
Дворцы, мосты и крыши в небеса,
Безмерность дымов, вставших вертикально,
Застлала звезд безмолвные глаза,
Как мертвецов, скрыв небеса;
Дубит гул фабрик яркую одежду,
Что завтра станет жизнью — и навек,
В подвалах ночи зиждет человек
Из костяков кладбищенских — надежду;
Вселенную приносит океан
В растворы банков и в громады складов,
А поезда, свистя, пыланьем взглядов
Единый город плавят в вихре стран.
К каким безумиям, в какую даль безлюдий,
К каким краям, к каким небытиям,
К каким забвеньям и каким паденьям
Львы рыжие влекут дыханье диких грудей?
Когда, покинув сад, где мраморы застыли
И тени добрые деревьев давней были,
Вдоль улиц, яростных и шумных,
Там, в городе, меж толп безумных,
Они влекут, усталые, в столицу —
Любви забытой колесницу?
Перевод Валерия Яковлевича Брюсова.