К бардам потомства
Наперсники правдивой славы,
Распределители венков,
О барды росския державы,
Которые чрез сто веков
По веке сем должны родиться,
Вперите слух, внушите речь, -
Что может к вам она дотечь,
Дерзаю упованьем льститься, -
Бессмертия могущий дух,
Хранитель истины и друг!
Внушите! коль из нощи гробной -
Не токмо в краткий жизни миг -
Свет, солнечным лучам подобный,
Вы лить хотите на других;
Коль восхищает вас мечтанье
Звездами человеков слыть, -
Вам льзя его осуществить;
Блюдитеся лишь нареканье
Отвлечь от грома ваших лир -
Чтоб в лести не винил вас мир.
Да будет ваших од предметом
Великость дел, заслуг прямых;
В восторге, чувствами нагретом,
Бряцая на струнах златых,
Тогда огнь ревности внедрите
Внутрь песням внемлющих сердец,
Чтоб равный приобресть венец;
Тогда, тогда вы сотворите
Бояр примерных и вождей,
Достойных вечности мужей.
Путь добродетели, вещайте,
Горист и тернами покрыт,
Но вскоре вы приметить дайте,
Что при конце его лежит
Грот наслаждения душевна,
Растут спокойствия плоды,
Кипит ручей живой воды,
При мраке внешнем ясность дневна,
И тамо ж, в высоту высот,
Отлогий лествичный восход.
Вотще, вотще нам жребий тленный
Сулят развратные умы.
По глыбе сей земли презренной
Лишь путешественники мы,
Лишь пришлецы страны небесной;
И рано, поздно ли - назад
Нам должно предпринять возврат
В час совершенно неизвестный,
Когда ударит звук трубы
Самодержавныя судьбы.
Меж тем дорогу как свершаем,
Мысль нашу кажду, слово, шаг,
Хотя не верим и не чаем,
На твердых, адамантных деках
Незримый пристав режет ясно
И копит в мщения сосуд
Кровавы слезы, кои льют
От злости нашея напрасно,
Убиты камнями клевет,
Подавлены холмами бед.
О, сколь ужасна та минута,
Когда дневник нам, наш прочтут!
Сколь будет сердцу мука люта,
Как урну слез нам поднесут!
Одно подобное мгновенье
Включает целый ад в себе.
Но что же, ежели судьбе
Угодно будет в отомщенье
Неправых и порочных дел
Продлить на вечность сей удел?
Такие истины вещайте,
Орфеи будущих времян!
Высокий дар, не забывайте,
Для счастья общего вам дан,
"Нашел!" - во сладком исступленьи
Воскликнул древле Архимед,
Нелживо правило нашед
Решить царево подозренье,
Художника изобличить:
В златой короне медь открыть.
Но чувство во груди поэта,
Рождаемое мыслью в нем,
Что он полезен был для света,
Тьмократ дороже перед тем.
Тот естества лишь тайну кажет,
Сей зерна благ садит в душах
И в возникающих ростках
За смертное богатство вяжет
В их бальзамической тени
Покоя многие страны.