Семья и близкие

Не бери-ка, дружка,
Свою огневицу серебряну!
Не подпаливай, дружка,
Не подпаливай русу косу,
Русу косу Агафьину!
Ты был, дружка, на ножку легок,
На ножку легок, на посылочку:
Куда дружка повернётся -
Всё тут мёд и патока.

Вечор она во пиру была,
С пиру-то пришла, сына родила.
Бабушка была с повивального двора,
Кум-то был - офицерский сын,
Кумушка была - офицерская жена,
Свахонька пригоженька!
Столь хорошо не приезживала,
У свахоньки личико - снегу белого,
У свахоньки щёки - маку красного,
Маку красного, огородного.
Слышишь ли, свахонька?
Тебе песню поём,
Тебе честь воздаём;
Честь и слава - право лучше всего.

Дай ему, Господи,
Большого сына женити,
Большую дочь замуж отдати.
У князя молодого, у княгини молодой
Что большой боярин:
Слышишь ли и разумеешь ли,
Мы про тебя песню поём,
Тебе честь воздаём;
Честь и хвала,
Право, лучше всего.

Тебе честь воздаём?
Честь и хвала - право лучше всего.
Васильюшкой называем,
Иванычем величаем.
У тебя жена умная,
Умная Авдотьюшка, разумная,
Она тебе сына породила,
Сына, как ясна сокола,
Свет Петрушеньку.
И ещё дочерь породила,
Дочерь, как белу лебедь.
Что ты, тысяцкий,
Слышишь ли, разумеешь ли,
Мы про тебя песню поём,
Тебе честь воздаём?
Честь и хвала - право лучше всего.
Ты, Васильюшка, догадайся,
На резвы ножки становись!
У тебя гривна шевелится,
На ребрышко становится,
К нам, к девицам, катится.
Нас-то девиц немножко -
Сорок девиц со певицей,
Пятьдесят молодиц с молодицей.
У нас горла пересохли.
Пойдёмте, певицы, на речку,
Изопьёмте, певицы, водицы,
Студёной воды ключевой!
(Тысяцкий идёт поить их пивом.)
Как у тысяцкого бородка!
Как у тысяцкого головка!
Как за эту за головку царь любит,
По этой голове царь гладит,
Приближённым называет:
Приближённый воевода,
Охоч воевать на добром коне,
Аль иногда речь замолвить путём,
Путём - разумом под лад и под стать.

Золоты, позолочены.
Как у доброго молодца,
У Павла у Иваныча,
В три ряда кудри завивалися,
Все бояре дивовалися.
«Не дивуйтеся, бояре,
Не дивуйтеся, большие!
Я не сам голову чесал,
Я не сам кудри завивал -
Чесала голову матушка,
Завивала кудри сестрица,
Завивала, приговаривала:
Служить бы тебе, братец,
При полку да полковничком,
При сенате сенатором,
При губернии губернатором.
Ты поедешь, мой братец,
По суженой своей ряженой,
Не оставляй коня середи пути,
Середи пути, середь дороженьки.
Въедешь, братец, к тестю на двор,
К тестю, ко боярину,
Ко боярину, к большому барину, -
Ты отдай коня конюхам,
Накормили бы пшеницею,
Напоили бы сытицею.
Ты взойдёшь на красно крыльцо,
Ты взойдёшь во новые сенички -
Обтирай резвы ноженьки
Об ковры-то шёлковые.
Ты взойдёшь во новую горенку,
Ты ли низко Богу молишься?
Ты ли низко тестю кланяешься,
Да не ниже того тещеньке?
Ты зайдёшь за занавесочку -
Ты узнай суженую ряженую.
Твоя суженая ряженая
Во цветном платье шёлковом,
Во шёлковом подвенечном».
Слышишь ли, женишок?
Величаем тебя.
Слышишь ли, хорошенький?
Тебе песни поём,
Тебе честь воздаём.

На том на изголовье подушка лежит,
На той на подушке, под одеялом, -
Под одеялом Иван-свет лежит,
Иван-душа лежит, свет Иванович.
Белая лебёдка Степановна,
Белая лебёдка Игнатьевна,
Меж ними-то вьётся, не знать, перстень,
Злат перстень да Иванович.
- Слышишь ли, Иван-сударь?
Величаем тебя;
Слышишь ли, Иванович?
Тебе песни поём.
Слышишь ли, Степановна?
Величаем тебя;
Слышишь ли, Игнатьевна?
Тебе песни поём,
Вам честь воздаём.

Вот Семён-от со женой,
Феклистович со душой.
Маша скажет: «Мой сокол,
Слышишь ли, Василий-сударь?
Величаем тебя,
Слышишь ли, Иванович-сударь?
Тебе песни поём».

Кто эту чарку перейметь?
Перейметь-то наш Селифон-господин,
Селифон-господин, свет Яковлевич,
Сам изопьёт и жене поднесёт:
«Пей-ка, жена молодая моя».
- «Прочь, не хочу! Прочь, не хочется!
Уж мне, младёнке, немножко спалось,
Немножко спалось, много виделось:
Будто у нас на широком дворе
Вырастала шёлкова трава,
Шёлкова трава, полушёлковая.
Расцвели же цветочки лазоревы,
Ходит сизый павлин да и с павушкою».
- А я тебе, милая, сон рассужу,
Сон рассужу, по словам расскажу:
Этот сизый павлин - то твой господин,
Сизая павушка - ты у меня,
Голубые цветочки - то наши сыночки,
Розовые цветочки - то наши-то дочки.

Ты по горнице пройди,
Ой лелю!

Покажи свое лицо,
Ой лелю!

Да в окошечко!
Ой лелю!

Покажи нам молодца,
Ой лелю!

Своего-то вьюнца!
Ой лелю!

Да пожалуй-ко яичко,
Ой лелю!

Еще красненькое,
Ой лелю!

Что на красном блюде,
Ой лелю!

И при добрых людях!
Ой лелю!

Деревенских собак надразнилися.
Да лалынь, лалынь, надразнилися.
Они шли, прошли к тому двору,
К тому двору к широкому,
К широкому, к богатому,
Да лалынь, лалынь, к богатому.
Уж и чей это двор?
Чей богатый двор?
Столбы точеные, позолоченные,
Щеколдочка что рыбий зубок,
Подворотенка серебряная.
Да лалынь, лалынь, серебряная.
Ты хозяин, Герасеюшка!
Выходи на свой на широкий двор.
Да лалынь, лалынь, на широкий двор.
Собирай хмелёк по тычиночкам.
Да, лалынь, лалынь по тычиночкам.
Уж и этот-то хмелек тебе надобен,
Тебе пиво варить, сына женить.
Да лалынь, лалынь, сына женить.

(Жиздринский уезд Калужской губернии)

Хорошохонька,
Она по двору идет,
Ровно пава плывет,
Она в избушку идет,
Ровно буря валит,
Впереди-то сидит,
Ровно свечка горит,
В пологу она лежит,
Ровно зайка дышит.
Таусень!

Всё у батюшки росла.
Она тропочку тропила
Всё узёхонько,
Она богу-то молилась
Всё низёхонько.
Тута ехали бояре,
Сдивовалися:
«Да уж чье это дитё
Богу молится,
Богу молится,
Низко клонится?
Мы пойдем, мы пойдем
Посвататься!
Мы не сами пойдем,
Мы людей пошлем,
Мы богатых мужиков,
Мы курашкиных,
Мы курашкиных,
Мы степашкиных».
Таусень, таусень!