Надпись
Повтор о мирном движении войска резко контрастирует с разрушением крепостей, садов и человеческих жизней. Надпись превращает царское прославление победы в перечень насилия …
Здесь собраны стихи, написанные в XX веке. Читайте полные тексты лирики, поэм и новаторских произведений, сравнивайте авторов и переходите к их страницам.
Смотреть поэтов группы →Повтор о мирном движении войска резко контрастирует с разрушением крепостей, садов и человеческих жизней. Надпись превращает царское прославление победы в перечень насилия …
Молодая колдунья гадает на речном берегу и кого-то ждёт. Горящие глаза и тихий шёпот превращают спокойное место в пространство тайны.
Прогулка по отмели Северного моря соединяет точные наблюдения за волнами и птицами с воображаемой памятью о походах древних фризов. Знакомое чувство возникает …
Июньская гроза вздувает русла, бьёт градом по крышам и треплет оливковые ветви. Потоки пресной воды разрастаются у морского берега жёлтым илистым пятном.
Герой зовёт любимую встретить зарю и вознести моленье Богу радостного дня. Он признаётся, что певец призван славить любовь и борьбу, а их …
Грязный городской двор и разрозненные болезненные впечатления сливаются в картину общего распада. Переживание смерти охватывает и окружающий мир, и иссыхающую душу героя.
Весенняя встреча двоих сменяется разлукой и постепенным остыванием переписки. Осеннее свидание вопреки раздражению вновь возвращает им прежний восторг и слово «наконец».
Египетское ночное видение соединяет неподвижное созерцание жреца с исступлённой храмовой пляской. Разрушительный экстаз и гибель сменяются молчанием Нила, тогда как звёздный круг …
Низкое неяркое солнце ещё позволяет смотреть на себя прямо. Облака раздваивают его медный облик, пока дорога остаётся без теней.
Усталое сердце поэта вновь слышит уже спетую песню. Он заставляет себя умолкнуть, потому что существуют письма, души и счастье, которых нельзя тревожить.
Нарядный Невский показан через тревожные образы похоронного движения, дыма и скрытых гримас. За городским блеском проступает мёртвый каменный остов, а мгновение будничной …
Бурная Сайма встречает путешественников шумом волн, елей, чаек и молний. Мощь этой суровой картины помогает сердцу забыть прежние страдания и почувствовать покой.
Внешняя забота и слова о первой любви не убеждают героиню в подлинной нежности. Она противопоставляет тихое чувство настойчивому, неутолённому желанию, которое узнаёт …
Молчание двух близких людей оказывается счастливой остановкой в общем пути. Герой просит не разрушать его объяснениями и довериться ведущей их силе.
Сатирический Свисток призван беспощадно бить ложь и лакейство. Первой мишенью гражданского обличения становятся октябристы.
Раскрашенное лицо футуристки превращается в яркое уличное зрелище. Насмешливый портрет соединяет лиловые пятна, зелёную луну и декоративные поганки.
Вечерние песни героини обращены к её одиночеству. Книги и лампы не заглушают ощущения, что жизнь проходит мимо, а любимый никогда не приблизится.
Связанные одной любовью люди остаются с другими спутниками и избегают близости. Их голоса продолжают жить друг в друге через стихи.
Отдых в гамаке соединяет майскую зелень, фиалковый ликёр и тихую близость любимой. За игривыми образами скрыта готовность отказаться ради неё от всех …
Плывя ночью в лодке, героиня наслаждается луной и водой, забыв о далёком тоскующем адресате. Она принимает сегодняшнюю близость с другим, хотя допускает …
Пока оратор произносит бесконечную речь, вино в бокалах успевает испариться. Шутливая мораль об умеренности обыгрывает слово «речь».
Поезд уносит героя от мучительной любовной встречи. Желание вернуться сталкивается со страхом повторить оставшийся позади кошмар.
Герой пытается понять злую нежить, которая не принадлежит ни жизни, ни смерти. Звуковые повторы делают её навязчивое присутствие липким и мучительным.
Пять триолетов проводят героя через встречи с лесной нежитью и чертями. Знакомая дорога, смех и удобное кресло оборачиваются ловушками, за которыми скрыты …
Двустишие иронически соединяет утончённое удовольствие от стихов с сокрытием божественных проделок. Повтор одного оборота создаёт замкнутую изящную эпиграмму.
Рука тянется к незабудкам у лесничьего дома. Небольшое движение среди травы становится центром тихой цветочной картины.
Отвергнутая героиня теряет прежнее чувство свободы. Среди расплывающегося мира остаётся только красный тюльпан у любимого.
Герой отвергает долгое веселье, питающее лень. Каждый новый день должен приносить и строгую мысль, и тревожную радость обновления.
Коллективный голос противопоставляет себя враждебной толпе и утверждает постоянное дерзание. Возведение собственного столпа завершается желанием разрушить неизменный миф бытия.
Пассажиру советуют не поддаваться мелькающим за окном картинам. Повторяющийся запрет подчёркивает соблазн простого дорожного зрелища.