Вы бледны, моя сеньора
Мужчина расспрашивает побледневшую сеньору о чужом коне, щите и копье в доме. Её первые оправдания сменяются просьбой пронзить сердце, раскрывающей драму неверности.
Здесь собраны короткие стихотворения русских классиков - законченные произведения, которые удобно прочитать за несколько минут. Лаконичные тексты сохраняют характерные образы, интонацию и мысль автора без сокращений.
Мужчина расспрашивает побледневшую сеньору о чужом коне, щите и копье в доме. Её первые оправдания сменяются просьбой пронзить сердце, раскрывающей драму неверности.
Призыв читать железные книги вывесок: под флейту золочёной буквы полезут копчёные сиги и золотокудрые брюквы, созвездия «Магги» закружат, а когда погаснут фонарные …
Обращение к равнодушным прохожим раскрывает неузнанную силу чувств. Резкость внешней речи скрывает истощение от напрасно растраченного внутреннего огня.
Два молодых рассказчика видят в своих героях царственное величие. При этом сами короли отвергают навязанную роль и не осознают своего царства.
Женский образ возникает среди живописных и литературных видений Возрождения. Роскошь террас, пиров и цветной керамики отступает перед одним утомлённым лицом, захватившим внимание …
Общий дурман рождает фантастические виды и неуёмное желание движения. Египетский образ Нефтис связывает чувственное опьянение с игрой преображённых слов и соблазнительных видений.
Герой надеется на существование светлой тропы, где правда сильнее жизненной лжи. Но никто не показывает ему, как найти этот воображаемый путь.
Последовательное исповедание перечисляет двенадцать олимпийских богов и подвластные им силы мира. Образы семьи, моря, войны, ремесла и искусства объединяются в признание власти …
Созвучные слова и смена регистра соединяют глаза, слух, Кавказ и рис. Логические связи уступают звуковым перекличкам.
Крестное знамение и видение прибитой к дереву ладони соединяются с резкими образами мучения. Обращение к распятому телу превращает зрительное впечатление в напряжённое …
Луна наблюдает за автомобильным движением с невозмутимой ясностью. Долгая память небесного светила противопоставлена недавнему торжеству человеческих усилий.
Из вагона-ресторана путешественник смотрит на закат и виноградники Тосканы. Педантичные разговоры об искусстве перемежаются бытовой небрежностью, а внимание героя останавливается на юной …
Собеседнице предлагают узнать на стене картины путешествий и утраченной близости. Она отвергает эти догадки, оставляя лишь холодные отблески угасающего неба.
В молитвенном обращении герой просит не осуждать его за произнесённое имя Господа. Видение рушащегося храма и страшного собственного будущего передаёт чувство расточенного …
Божественная слава природы противопоставлена человеческой неспособности найти смысл и предел. Герою предлагают учиться у птиц своей свободе и направлению жизни.
Герой жалуется, что душевные муки терзают сердце, горькая дума не сходит с ума, нет утешения ни в ком. Он вопрошает Долю, зачем …
Демон предлагает гуляющему кавалеру красивое складное кресло. Принятая любезность заканчивается похищением в пылающие пещеры и гибелью.
Герой намерен вновь рассыпать драгоценности собственного творчества. Их цветной блеск должен сжечь тусклую обыденность.
Утомлённый работник просит солнце дать ему вечерний отдых. Мифологические картины Змея, мельницы и солнечной лодки сопровождают жалобу на долгий труд для суровых …
Герою по имени Георгий напоминают о таёжном цветке, который должен остаться верным спутником. Ночное происхождение этого дара противопоставлено холодному блеску иных увлечений.
Заколоченный дачный домик недоступен среди снеговых тропинок. Прочный речной лёд вызывает сожаление о пропущенной возможности покататься.
Утренний кофе сопровождает неторопливое наблюдение за дачной жизнью. Пастух, дети и разносчик составляют мир непринуждённого бытового удовольствия.
Трое лесных стариков завлекают прохожих разговором и огоньком. За гостеприимством скрывается пугающее желание щекотать заблудившихся.
Мифологический пример Дедала превращён в двустишие о различии внешнего обмана и подлинности желания. Вопрос остаётся открытым и придаёт древнему сюжету ироническую остроту.
Старик поспешно ест грушу, чувствуя приближение смерти. Телесная жадность к еде противопоставлена истощению тела и готовому погребальному холсту.
Золотистая дневная пыль закрывает герою глаза на явь. Мир становится сонным и зыбким, склоняя его к тишине и сладкому бессилию.
Вечернее прояснение дня уподоблено жизненной ясности перед смертью. Утро, напротив, наполнено ложью, унынием и копошащимися чертями.
Созерцатель удивляется миру независимо от того, красив он или уродлив. Его сознание движет землёй так же свободно, как собственными чувствами.
Вечер у реки переживается как достигнутый рай после завершённого пути. Герой просит длиться темнеющие мгновения, удерживая последний свет между прошлой дорогой и …
Дождь обостряет любовное восприятие героя и становится поводом благодарить стихию. Воспоминание о близости завершается личным вопросом на фоне засиявшей радуги.