Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (1891-1945) - поэтесса и монахиня, мать Мария.
Биография
Перейти к стихамЕлизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, в монашестве мать Мария, урождённая Пиленко, родилась 8 (20) декабря 1891 года в Риге. Детство она провела в основном в Анапе. После смерти отца семья в 1906 году переехала в Петербург, где Елизавета училась на философском отделении Бестужевских курсов, бывала в салоне Вячеслава Иванова и дружила с Александром Блоком. Она входила в первый «Цех поэтов».
В 1910 году она вышла замуж за Дмитрия Кузьмина-Караваева; к 1913 году брак распался. Первый сборник «Скифские черепки» вышел в 1912 году и показал влияние акмеизма, второй - «Руфь» - в 1916 году.
Революция застала её в Анапе, где она стала городским головой. Во время гражданской войны её судили белые и оправдали. Затем она вышла замуж за Даниила Скобцова. В 1919 году семья покинула Россию, через Грузию и Югославию добралась до Парижа в 1923 году. В эмиграции вышел автобиографический роман «Равнина русская» (1924, под псевдонимом Юрий Данилов). В 1926 году умерла её дочь Анастасия.
В 1932 году Елизавета приняла монашеский постриг с именем Мария. Она создала в Париже братство «Православное дело», открыла дом для беженцев и бедных. С началом оккупации Франции её приход укрывал преследуемых нацистами людей, в том числе евреев, выдавал справки и помогал вывозить детей.
В феврале 1943 года мать Мария была арестована гестапо по доносу. Её отправили в концлагерь Равенсбрюк, где она погибла 31 марта 1945 года. Последний прижизненный сборник «Стихи» вышел в 1937 году под именем «Монахиня Мария», в 1947 году опубликованы воспоминания об аресте и лагере, а в 1949 году - сборник стихов.
Мать Мария признана праведницей мира, а 16 января 2004 года Священный синод Константинопольского патриархата причислил её к лику святых.
На портале «Лира» стихи матери Марии доступны для чтения онлайн.
Стихи Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой
В библиотеке Лиры собрано 176 стихотворений Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой - известные и редкие произведения на разные темы.
Бодрствуйте, молитесь обо мне
Просьба к друзьям молиться накануне смертного часа
Холодно ли? — Нету холода
Чувство отдельности исчезает в переживании единства Бога, мира и человека. Радость этого покоя сопровождается страхом утратить обретённую общность.
Дверь за спиною распахнулась
Открывшаяся дверь обнаруживает пропасть и неведомую западню. Телесный предсмертный ужас соседствует с покорностью души и холодным подсчётом её мук.
Какие праздничные дни
Родство человека с растением, зверем и камнем становится основанием надежды на всеобщее восстановление. На Божий суд героиня готова принести любимую землю как …
Не помню я часа Завета
Незнание правильных молитв противопоставлено непосредственной вере среди сотворённого мира. Роса, дорога, человек и зверь становятся нерукотворными иконами для поющего сердца.
Наконец-то. Дверь скорей на ключ
Уборка запущенного дома превращается в приготовление к долгому ожиданию Гостя. Евангельская память о девах и лампадах придаёт борьбе со сном духовный смысл.
Вот ты в размеренный планетный круг
Жизнь Гаяны представлена ослепительным полётом кометы среди планет. После внезапного исчезновения любимого света имя соединяется в ночном небе со смертью.
Господь мой, я жизнь принимала
Любовное принятие жизни продолжается принятием смерти перед Богом. Вместо просьбы о пощаде звучит желание бесстрашно приблизиться к Нему.
Не слепи меня, Боже, светом
Молитва после смерти дочери Гаяны соединяет тяжёлое принятие Божьей правды и просьбу о её небесном полёте. Для себя мать просит смирения и …
Нет, и скала несокрушимой веры
Прежняя опора на веру перестаёт давать убежище. Испытание догмата и закона вновь приводит к незнанию, сомнению и мучительному пути любви.
Нет, только грусть и тонкий запах тленья
Близость смерти и память о мёртвых преображают осенний день в духовное испытание. Сожжённая душа принимает смертельное крещение и просьбу стать Божьей вестью …
Сила мне дается непосильная
Необычайная сила позволяет принять беды, разные служения и неизвестное будущее. Дарованное рубище Иова соединяет человеческое страдание с доверием ведущему Богу.
У самых ног раздастся скрип и скрежет
Падение в бездну переосмысляется как вступление в вечность. Героиня отвергает любовь к самой смерти и принимает движение пробуждённого духа.
Духов день
Поэма-терцины о двойственной природе человека, вере и судьбе, идущей по водам
Notre Dame («О, страх забытый, страх вчерашний…»)
Вход в тёмный храм возвращает забытый страх и желание небесной защиты. Перед Царицей народов соединяются смирение, ожидание чуда и присутствие погребального обряда.
Notre Dame («Стучат по темным, древним плитам…»)
Погребение под сводами храма становится обращением к Мадонне за вечным покровом. В образе умершей рабы героиня узнаёт собственный последний путь.
А на душе всё те же песни
Крутой путь по горам избирается как дорога к последнему покою. Возможная смерть на скале понимается как освобождение от земных уз и вечное …
Бесстрастна я, как в храме жрица
Отчуждение от окружающего мира превращает ожидание царя в ожидание бога. Жертвенная готовность сгореть соседствует с бесстрастием и одиночеством жрицы.
Бог мне являлся курганный два раза
Героиня ждёт нового явления курганного бога и последнего указа. Краткие встречи с ним вызывают восторг, для которого даже смерть кажется недостаточной.
Братья, братья, разбойники, пьяницы
Молитвенное обращение к грешникам утверждает общность надежды перед Господней Чашей. Вместо отстранения от неустроенных душ звучит готовность вместе встретить последнюю расплату.
Будет ли новая сеча?
Расставание переживается как неизбежное поражение близости, несмотря на попытки удержать друг друга. Даже расторжение встречи не уничтожает вечной внутренней связи.
Буду ль тихим молитвам внимать?
Приход светлой Матери из надзвёздной дали обновляет путь и освобождает дух. Её покров приводит героиню к тихому ожиданию зова в полях.
Была весна, — теперь осенний месяц
Тихий город каналов и башенных часов погружает прошлые обиды в сон. Равновесие пространства соединяется с ожиданием личного события, которого нельзя избежать.
Вдруг свет упал, и видны все ступени
Внезапный свет связывает комнату, улицу и повседневные события с благодатью. За обликом встречного нищего и всей обычной жизнью угадывается невидимое действие.
Весенний дождь поит земные нивы
Ожидание ребёнка открывает героине родство с плодоносящей землёй. Семя и телесная жизнь переживаются как радостное общее чудо природы и материнства.
Вечно громоздить на встречу встречу
Среди бесконечных дел героиня тревожится об ответственности за человеческую душу. Молитва становится признанием своей беспомощности и готовности принять тяжесть служения.
Взял за руку и прочь повел меня
Неведомый крылатый Вожатый ведёт через спящий город к заброшенному пустырю. Окраина становится священным местом ожидания, где звезда навсегда входит в сердце.
Вижу одежды сияющий край
Обращение к Богу разворачивается как новое восхождение на Синай. Требование заповеди для мира завершается образом креста, начертанного среди бури.
Возник. Не отстает. И сердцу нудно
Унылый бес под видом уборщика выметает накопленную жизнь и разрушает духовную гордость. После его ухода опорой остаётся не собственный порыв, а немереная …
Вокруг меня — золотые пески
Путь через пески переживается как пророческое поручение и освобождение от тоски. Поиск следа высшего адресата делает пустынный простор священным.