Стихи Серебряного века

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной

Я и кот

Я любил только раз, только раз

Я люблю тебя, люблю тебя, люблю я

Я невоздержан! я своеволен

Я не лгал

Я окружён такими гадкими

Я речь держу…

Я сегодня не помню, что было вчера

Я спать не мог… Дурман болотных музык

Я хочу…

Berceuse

Berceuse. Миньонет

Chanson Russe

Χρυσόκομοσ

Белокурая девушка среди смуглых сестёр зовёт возлюбленного в шатёр и обещает укрыть его золотыми волосами. Она молится богам солнца и готова отдать …

Александрит

Александрит днём зелёный, а ночью красный: героиня обращается к камню в перстне и идёт через очищающие огни, отринув надежду и страх. Она …

Александру Блоку

Послание Блоку о крыльях вдохновения и камне в груди поэта

Алтайский гимн

Алферово

Амазонка

Аметист

Побледневший аметист героини противопоставлен кровавым рубинам. Она любит чистый аметист, понятный тому, кто сердцем чист, и отказывается от соблазна пламенных камней.

Анархист

Бежать в льяносы!

Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!

Бельт, 1

Усталый путник приближается к вечернему покою. Образы Психеи и Веспера превращают утоление жажды и закат в одухотворённое завершение пути.

Бельт, 2

Морской закат и сумеречные ели пробуждают в душе смутное узнавание прошлого. Пейзаж уподоблен воспоминанию о ярком пире после забытья.

Бельт, 3

Шум ветра и прибоя вызывает видение древних предков и языческой тризны. Северная белая ночь становится пространством исторической памяти.

Бельт, 4

Окаменелый ил становится свидетельством того, что прошлое продолжает существовать. Душа слышит в древних пластах благую весть о неуничтожимости бытия.

Бельт, 5

Сумерки изображены как запретный брак света и тьмы. Небо отказывается благословить земное безумие, а цветы остаются безмолвными свидетелями.

Бельт, 6

Душе предлагается принять суровую северную природу. Вода, гранит и ветер образуют древнее единство под хвойным кровом.