Стихи Серебряного века

Стихи к Чехии (Март — Цветаева)/5

Стихи к Чехии (Март — Цветаева)/6

Стихи к Чехии (Март — Цветаева)/7

Стихи к Чехии (Март — Цветаева)/8

Стихи к Чехии (Март — Цветаева)/9

Стихи к Чехии (Сентябрь — Цветаева)/5

Вина на всех

Виновны все

Всем покадили и потрафили

Годы твои — гора

Двух — жарче меха! рук — жарче пуха!

Когда ж?

Когда-то сверстнику

Не знаю, какая столица

Пора! для этого огня

Последняя любовь

Так ясно сиявшие

Тук-тук!

Говорящий настойчиво стучится к душе близкого человека и просит откликнуться. Лёгкий игровой рефрен соединён с серьёзным убеждением, что отказ от душевной связи …

Ушёл — не ем

Vin de passé

Страх перед невозвратимостью времени превращает прошлое в опьяняющий и сковывающий плен. Пока человек оплакивает былое и теряет веру в грядущее, настоящее само …

Бессонница (XVIII-я, дежурная)

Ночная воздушная тревога соединяет прожекторы, сирены и зенитный огонь с мучительным состоянием души. Тотальная война переживается как безумие, лишающее всю планету любви, …

Всё повторяю первый стих

Пора снимать янтарь

Ты вязнешь в трясине, и страшно сознаться

Тонущий в трясине человек напрасно надеется на друга. Неожиданная помощь врага описана двусмысленно: спасительная петля сохраняет угрожающий оттенок.

Хочу

Говорящий стремится к гармонии с миром и к осмысленному единству поступков, труда и покоя. Желание самому управлять судьбой противопоставлено болезненному ощущению разобщённости …

Чаша

Жизненный путь представляется одиноким несением тяжёлой чаши страдания. Редкие встречи не избавляют от незамеченности, а неожиданная забота о заснеженных ёлках сохраняет человеческую …

Чудище

Неведомая страшная сила обрекает героя на неподвижность, истощение и ожидание гибели. Счёт мучительных дней и телесные звуки превращают сонет в свидетельство предельного …

Духов день

Героиня осмысляет свой жизненный путь как череду испытаний и возвращений к вере. Личные утраты и историческое страдание соединены с видением духовного обновления; …

Жизни твоей восхитительный сон

Детское чтение о Робинзоне возвращается как мечта о далёком острове. Главная привлекательность героя для рассказчика состоит в его одиночестве.

Цветам былого нет забвенья…

Память о мирных евпаторийских берегах противостоит пережитым историческим бурям. Сон о прежней беспечности становится надеждой на возможность будущего покоя.