Стихи Серебряного века

Дошутился, доигрался, докатился до сугроба

Игра и шутки завершаются попаданием в сугроб, из которого больше нет выхода. Слава и враждебные человеческие чувства уже не способны отменить последний …

Дрожат круги на потолке

Конторский писец с тоской смотрит на дрожащие блики потолка. Монотонность слов и чисел не даёт ему осуществить простое желание прогулки по реке.

Душой росы, не выпитой пространством

Ночной луг и душа героя дышат одной росной силой. Безмерное пространство возвращает ему чувство целостности и внутренней самостоятельности.

Если ты чего-нибудь захочешь

Герой советует не откладывать решительного поступка. Настоящее желание требует сразу вложить в дело и душу, и тело.

Есть времена, есть дни, когда

Есть игра: осторожно войти

Ещё арба влечётся здесь волами

Медленная арба на тяжёлой дороге противопоставлена Икару, раскрывающему крылья. Воздушное устремление не отменяет земного труда, но открывает над ним другое измерение пути.

Ещё в полях белеет снег

Остатки снега соседствуют с уже бегущими весенними водами. Природное пробуждение соединяется с рифмой, предчувствием небесной неги и жгучим солнечным взглядом.

Забыл повеситься

Обрывочные строки сталкивают забытую мысль о самоубийстве с движением к Америке. Переходы лишены обычной повествовательной связи.

Завет Саади

За женщиной

Займитесь чтением в вагоне

Пассажиру советуют заняться книгой или творческой работой, чтобы не отвлекаться на дорогу за окном. Ритм вагона превращается в условие внутреннего сосредоточения.

Заката алого заржавели лучи

Закат над морем

Заклинание (Щур, Щур, Щур! — услышь меня!)

Зальдивши тайный зной страстей, Валерий

Поэтический портрет Валерия строится через названный им цветок. Скрытый жар страстей, нежность и жестокость отражаются в его цвете и привычном жесте.

Запоздалый ответ

Зарницы

Оплаканная страница кажется знаком подавленности души. Другу предложено увидеть в ней семя новых сил и будущего света.

Зачем

Размышление о вдохновении соединяет хрупкость поэтической строки со страхом внезапного разрыва привычных связей. Бытовой окрик и образ ветхого забора возвращают мечтание к …

Защекочут до смеха, защекочут до дрожи

Предупреждение о лесных чертях раскрывает смертельную опасность ласковой щекотки. За пленительной дрожью скрывается гибель, от которой советуют защищаться молитвой.

Звенела кованная медь

Холодное презрение становится щитом от гонений. Девиз терпения и медный звон выражают твёрдость, которую герой намерен сохранять и впредь.

Здравствуй! Лёгкий шелест слышишь

Незримая посетительница просит хозяина узнать её и не отталкивать. Тёплая комната противопоставлена грязной воде под мостом.

Зелёная вода гнилого моря

Дряхлая зелёная вода не способна отразить высокую звезду. Её застой противопоставлен мечте о красоте и живом блеске.

Земли смарагдовые блюда

Зелёная земля и голубое небо уподоблены драгоценным сосудам. Герой призывает их вновь раскрывать чудеса и делать мир светлее и красивее.

Земля докучная и злая

Земля названа злой и докучной, но всё же родной матерью. Герой сохраняет к ней телесную нежность и чувство нерасторжимого родства.

Земля молодая

Земля родная. Триолеты

Четырнадцать природных триолетов проходят от тумана и весеннего снега к осеннему клёну и декабрьской тьме. Любовь к земле не отменяет её горечи, …

Земная свобода. Триолеты

Шесть триолетов ищут свободу через Бога, творчество и возвращение к человеку. Принять явь означает одновременно преображать её песней и сжигать тусклую обыденность.

Земной, желанный сердцу рай

Герой стремится удержать желанный земной рай на печальных равнинах. Ради него он готов зажечь единым огнём весь окрестный мир.

Земные небеса. Триолеты

Четыре триолета раскрывают небо через звёзды, утренний месяц, луг и церковный крест. Волнение души колеблется между тайной Бога и ощущением собственного участия …