lira-poetry

Стоят две скамеечки,
На этих скамеечках
Сидят две девочки.
Они косы плетут,
Приговаривают:
«Ты расти, расти, коса,
До шёлкова пояса,
До немецкого чулка,
До чёрного башмака!»
Кишки, желудки
В печи сидят,
На печи сидят,
На нас глядят.

На печи сидели;
На печи сидели,
На нас-то глядели,
В кошель захотели.
Как у Ивана на дворе
Стоит дров костёр:
Ему пиво варить,
Ему сына женить.
Сын-то Павел -
Светлый месяц,
Его жёнушка -
Красно солнышко,
Его деточки -
Частые звёздочки.
Дарим Павлу шадру.
А чем погонять? -
Простой кишкой,
Простой кишкой,
Шелудивым барсуком.

Государев двор среди Москвы стоит,
Среди Москвы стоит, средь ярмарки.
А вокруг его двора стоит железный тын,
А на каждой тынинке по маковке,
На каждой маковке по золотому кресту.
А сам-то Государь, как светел месяц, взошёл,
А сама-то Государыня, как утренняя заря,
Малые детки - частые звёздочки.
Сам-то Государь на крылечко выходит,
На крылечко выходит и по рублику дарит,
А сама-то Государыня по полтине дарила,
Малые деточки - по копеечке.

А дай Бог тому,
Кто в этом дому:
Ему рожь густа,
Рожь ужиниста.
Ему с колоса осьмина,
Из зерна ему коврига,
Из полузерна - пирог.
Наделил бы вас Господь
И житьём и бытьём,
И богатством,
И создай вам, Господи,
Ещё лучше того!

На семидесяти столбах.
Как поехал государь на Судимую гору -
Суд судить по сто рублей,
Ряды рядить по тысяче.
Как едет государь со Судимой горы,
Везёт своей жене кунью шубу,
Своим сыновьям по доброму коню,
Своим невесткам по кокошнику,
Своим дочушкам по ленточке,
Своим служенькам по сапожкам.
Подарите, не знобите коледовщиков!
Наша коледка ни мала, ни велика,
Ни в рубль, ни в полтину,
Ни в четыре алтына.
Подарите, не знобите коледовщиков!
Либо из печи пирогом,
Либо с клети осьмаком.
Наша коледка ни мала, ни велика:
В дверь нельзя, в окно как щель.
Либо кружечка пивца,
Либо чарочка винца.
Хозяин - ясен месяц,
Хозяюшка - красно солнышко в дому.

Ты по горнице пройди,
Ой лелю!

Покажи свое лицо,
Ой лелю!

Да в окошечко!
Ой лелю!

Покажи нам молодца,
Ой лелю!

Своего-то вьюнца!
Ой лелю!

Да пожалуй-ко яичко,
Ой лелю!

Еще красненькое,
Ой лелю!

Что на красном блюде,
Ой лелю!

И при добрых людях!
Ой лелю!

Деревенских собак надразнилися.
Да лалынь, лалынь, надразнилися.
Они шли, прошли к тому двору,
К тому двору к широкому,
К широкому, к богатому,
Да лалынь, лалынь, к богатому.
Уж и чей это двор?
Чей богатый двор?
Столбы точеные, позолоченные,
Щеколдочка что рыбий зубок,
Подворотенка серебряная.
Да лалынь, лалынь, серебряная.
Ты хозяин, Герасеюшка!
Выходи на свой на широкий двор.
Да лалынь, лалынь, на широкий двор.
Собирай хмелёк по тычиночкам.
Да, лалынь, лалынь по тычиночкам.
Уж и этот-то хмелек тебе надобен,
Тебе пиво варить, сына женить.
Да лалынь, лалынь, сына женить.

(Жиздринский уезд Калужской губернии)

Верба хлёст,
Бей до слёз!
Ещё на здоровье,
До красненького яичка!

Уронил перстень.
«Красная девица, подай!» - «Я бы рада, подала,
На перине сижу,
Тебе жемчуг нижу!»

Пышки, лепешки,
Свиные ножки!
А вы не скупитесь
И нам поделитесь!
Таусень!

Калиновы, малиновы.
Промеж огней стоит скамья,
На той скамье лежат гусли.
Лежат гусли неналаженные.
А кому эти гусёлушки налаживати?
А налаживать гусёлушки Гордеюшке.
А Гордея-то сударя да не случилося,
А уехал-то Гордей во Казань-город,
Суды судить суженые,
Ряды рядить ряженые.
Он и батюшке шлет добра коня,
Он и матушке шлет шубу на золоте,
Он и братцам-то шлет туги луки,
Туги луки, кленовы стрелы,
Он и сестрицам шлет золоты венцы.

Лизавету Николавну за рученьки водит.
Лизавете Николавне ручки пожимает.
Ручки пожимает, душой называет.
«Душа ль моя, душенька, Лизавета Николавна,
Лизавета Николавна, роди ты мне сына,
Роди ты мне сына, как белого сыра,
Роди ты мне дочку, как белу лебёдку!
За эту услугу сошью лисью шубу».

«На что дрова возить?» - «Печку топить». - «На что печку топить?» - «Овсеньки печи». - «На что овсеньки печи?» - «Маленьким ребятишкам давать».

Баушка, сударушка,
Подай конька,
Родишь сынка!
Не подашь конька,
Не родишь сынка,
Родишь девушку,
Расшерёпушку!